Глава 9. Повседневное сознание в техногенном обществе

Отказ от нормативных представлений о предмете философии позволяет се­годня понять, что едва ли не большая и универсальная часть ее содержания -это анализ повседневного опыта. С его помощью философия возникала, дистанцируясь от античного мифа; изыскивала себе новый, секуляризиро­ванный предмет в Средние века и эпоху Возрождения; как обобщение обы­денного опыта рассматривала она зарождающееся эмпирическое естество­знание; наконец, именно в повседневности искала философия спасение от чрезмерных претензий научного рационализма. Предмет анализа и источник общезначимых иллюстраций; основа и кри­терий достоверности; цель критики, прояснения и очищения - вот лишь немногие ипостаси, в которых существовала повседневность для философ­ского сознания. Новые эпохи изыскивали в ней свои содержания и аргу­менты, выплескивали на нее собственные разочарования и надежды. Отно­шение философии к повседневности подобно отношению гения к толпе. Делая повседневность своим предметом или вспомогательным средством, философ раскапывает в ней некую нутряную народную мудрость, стремит­ся придать своим терминам понятность для обывателя, прибегает к повсе­дневным примерам и тут же критикует повседневность за ее косность, а обыденное сознание - за его неточность и незамысловатость. Обыденное сознание в свою очередь обвиняет философию в оторванности от жизни, в умозрительности и одновременно усваивает философские идеи в виде рас­хожих штампов¹. Так сходятся противоположности - тяга к популярности на фоне ее презрительной критики, снисходительное восхищение просто­душием как проявление несовместимости, с одной стороны, обожествле­ние в контексте непонимания и прагматическое пренебрежение, с другой. Антагонизм и любовь сплетаются здесь в парадоксальную и гремучую смесь, в которой исчезает различие между повседневностью и ее конкрет­ными образами, повседневной реальностью и обыденным знанием, повсе­дневным опытом и философией здравого смысла. Бытование повседнев­ности как профанной регулярности и мифические измерения повседнев­ности, синкретизм обыденного знания и его единство как фундамента наличного бытия, субстанциальная и функциональная интерпретация по­вседневности, природа, социум, техника, наука в сфере повседневности -

¹ См.: Holler R. Wie verniinftig ist der Common sense? // Wandel des Vermmftbegriffs; H. Poser (Hg.). Freiburg; Munchen, 1981.

156

Раздел I. Категориальные сдвиги

эти и многие другие темы широко обсуждаются в современной философ­ской и специально-научной литературе¹. Почему так просто и так трудно писать о повседневности? Мы все живем в повседневном мире и полагаем не без основания, что знаем его и можем судить о нем. Одновременно с этим в нашем распоряжении нет (или слишком много - что одно и то же) источников, позволяющих анали­зировать повседневность. Теоретики школы «Анналов» на основе историче­ских источников дают фрагментарные исторические срезы повседневно­сти². Писатели живописуют повседневную жизнь, повседневное сознание, опираясь на свой опыт. Социологи, психологи, лингвисты разрабатывают свои ракурсы и аспекты повседневности. Аналитические философы и фено­менологи чуть ли не с противоположных позиций сделали своим предметом мир повседневности. Все эти источники отчасти несоизмеримы, отчасти противоречат друг другу, иногда совпадают в той или иной мере. В чем же сегодняшняя задача философа? Осуществить глобальный синтез? Но его результаты устареют уже в процессе синтезирования. Целостность и многообразие повседневности не по плечу одной философии. Последняя вынуждена ограничиться мировоззренческой оценкой повседневности, присовокупив к этому отнюдь не беспристрастному суждению ряд аргумен­тов, неполнота которых очевидна. Сегодня мы, находясь в поисках нового мировоззрения и новой философии XXI в., нуждаемся в некотором фунда­менте, которым может служить наука, религия, миф или все вместе, но - и это неизбежно - адаптированные, переваренные обыденным сознанием. Что же представляет собой эта алхимическая реторта, этот инкубатор миро­воззрений? Заложено ли в природе повседневности в качестве существенно­го свойства то, что Витгенштейн называл «следованием правилу»? Новому философскому мировоззрению предстоит наконец критически преодолеть извечную непостижимость России для «ума и аршина», упорядочить созна­ние, приучить людей к следованию ясному, публичному, равному для всех моральному правилу и правовому закону. Состоит ли позитивная роль по­вседневности как фундаментального элемента образа жизни и сознания «среднего класса» помимо всего прочего в этом упорядочивающем, стабили­зирующем влиянии? Лишь при позитивном ответе на данный вопрос реаби­литация повседневности окажется социально оправданной философской

См., например: Гусев С.С., Пукшанский Б.Я. Обыденное мировоззрение. Структура и способы организации. СПб., 1994; Козлова Н.Н. Горизонты повсе­дневности советской эпохи (Голос из хора). М., 1996; Марков Б.В. Понятие повсе­дневности в гносеологии и антропологии // Научная рациональность и структуры повседневности. СПб., 1999; Филатов В.П. О структуре неспециализированного повседневного опыта//Опыт и его место в социальном познании. Калинин, 1984. ² См.: Бродель Ф. Структуры повседневности. Т. I—111. M., 1986-1990.