Глава 14. Язык и сознание как элементы социокода

297

ального понимания и языка и познания в пользу их функциональ­ного истолкования. Тем самым Лотман фактически подходит к принципиальным выводам, следующим из функциональной линг­вистики, для которой внешний, обращенный к субъекту и социу­му аспект языка выступает в качестве основного.

«Понятие текста — в том значении, которое придается ему при изучении культуры, — отличается от соответствующего линг­вистического¹ понятия. Исходным для культурного понятия тек­ста является именно тот момент, когда сам факт лингвистической выраженности перестает восприниматься как достаточный для того, чтобы высказывание превратилось в текст» (С. 434). Это \ очень важный момент: таким образом, текст рассматривается как 'производный от его функции в культуре, что уже практикуется в языковой прагматике. Однако Лотман делает важное дополнение, позволяющее существенно уточнить многоаспектный характер этой функции:

«Говоря о недостаточности семантического или синтаксиче­ского анализа текста, мы противопоставляем им не прагматиче­ский, а функциональный подход... текст осмысляется создающим в одних функционально-типологических категориях, а восприни­мающим — в других... следует говорить о соотнесении текста не с какой-либо одной, а с двумя типологиями - создающего (пере­дающего) и воспринимающего» (С. 444).

Подчеркнем еще раз: функция текста в культуре это не просто его абстрактная включенность в некоторые культурные системы типа библиотек, книжных магазинов или литературных обзоров. Текст — это скорее перекрестье культуры, точка коммуникативно­го взаимодействия двух и более субъектов в синхронном и диа-хронном измерениях. Текст подвижен, находится в постоянном процессе функционирования:

«Современное семиотическое исследование также считает текст одним из основных исходных понятий, но сам текст мыс­лится не как некоторый стабильный объект, имеющий постоян-

¹ Под лингвистикой Лотман понимает прежде всего традиционную структур­ную лингвистику.

298

Раздел II. История познания: принципы и примеры

ные признаки, а в качестве функции. Как текст может выступать и отдельное произведение, и его часть, и композиционная группа, жанр, в конечном итоге — литература в целом. Дело здесь не в том, что в понятие текста вводится возможность расширения. Отличие имеет гораздо более принципиальный характер. В понятие текста вводится презумпция создателя и аудитории, причем эти послед­ние могут не совпадать по своим объемам с реальным автором и реальной аудиторией» (Там же).

Тем самым текст и его окружение утрачивают абстрактно-без­личные черты, становясь двумя равноправными субъектами язы­ка, культуры и коммуникации со своими интересами и традиция­ми, скрытыми предпосылками, системами символов, навыками понимания, чтения и письма. «Взаимоотношения текста и ауди­тории характеризуются взаимной активностью: текст стремится уподобить аудиторию себе, навязать ей свою систему кодов, ауди­тория отвечает ему тем же. Текст как бы включает в себя образ "своей" идеальной аудитории, аудитория — "своего" текста» (С. 203). Лотман иллюстрирует это положение анекдотом о мате­матике П.Л. Чебышеве, как-то выступившем с лекцией о матема­тической задаче раскройки ткани. После его первой фразы «Пред­положим для простоты, что человек имеет форму шара» значи­тельная часть слушателей (вероятно, инженеров-текстильщиков и специалистов-закройщиков) покинула зал. Текст отобрал себе аудиторию, в которой остались одни математики.

Для социального эпистемолога важен следующий отсюда ме­тодологический вывод, касающийся анализа текста и возможно­сти реконструкции его социокультурного содержания. По сути Лотман предоставляет сильный лингвистический аргумент в пользу социального конструктивизма, согласно которому всякое знание — социальная конструкция и адекватное истолкование знания предполагает выявление содержащихся в нем актов дея­тельности, коммуникации и элементов прошлой культуры. Вот как звучит этот тезис:

«Текст содержит в себе свернутую систему всех звеньев комму­никационной цепи, подобно тому как мы извлекаем из него пози­ции автора, мы можем реконструировать на его основании и иде­ального читателя этого текста. Этот образ активно воздействует на