Глава 20. Табу, мораль и эпистемология за] грета 43 5

быть зрелым, сильным, здоровым мужчиной: лишь только появля­лась седина или слабела мужская сила, его могли убить.

«Статичность этого типа, которому запрещено собственное превращение, хотя от него исходят бесчисленные приказы, веду­щие к превращениям других, вошла в сущность власти... Власти­тель - это тот, кто неизменен, высоко вознесен, находится в опре­деленном, четко ограниченном и постоянном месте. Он не может спуститься "вниз", случайно с кем-нибудь столкнуться, "уронить свое достоинство" но он может вознести любого, назначив его на тот или иной пост. Он превращает других, возвышая их или уни­жая. То, что не может случиться с ним, он совершает с другими. Он, неизменный, изменяет других по своему произволу»¹.

На другом полюсе находится «мастер превращений», который может принять образ зверя или духа, трикстер, вбирающий в себя всех других благодаря превращениям,-любимая фигура мифов се­вероамериканских индейцев. В качестве шамана он достигает под­линной власти: возможности превращений становятся безгранич­ны, ему открыты глубины морей и небесные высоты, понятен язык животных и птиц, подвластны стихии, духи и демоны. По-видимо­му, именно текучесть человеческой природы, ее многообразие и приспособляемость легли в основу тяги к стабильности и запрету превращений. «Вечный превращенец» шаман стал источником первых ограничений — табу, которые распространились и на пре­вращения, придав им ореол тайны и заманчивость искушения. Без­властный вождь-арбитр превращается во всевластного короля при посредстве шамана. Священный король - это окаменевший, обо­жествленный шаман, это миф, в котором умирает магия, это мо­ральный закон, снимающий многообразие нравственной жизни.

Противоположность положительного героя, «священного ко­роля» и трикстера символизирует собой онтологический и этиче­ский дуализм уже на ранних этапах развития общества. Именно тогда происходит осознание человеком своего Я как отличного от общины с ее культом племенного бога. Разложение мононормы приводит к выделению специфической моральной регуляции.

¹ Канетти Э. Превращение // Проблема человека в западной философии. М., 1988. С. 500-501.

436

Раздел III. Прикладные исследования

Способ этого разложения скрывают древние ритуалы табуирова-ния. Не говори, как говорил раньше, требует шаман из Волгекопа. Откажись от видимых богов, учит Авраама Яхве. Не верь ушам сво­им, наставляет Эдипа Дельфийский оракул. Замолкни вообще, коли язык — враг твой, говорит Иову Господь. Не помышляй о грехе -урок Иисуса из Назарета. Итог этих запретов для непослушного человека — рождение абстрактно-символического мышления и критической рефлексии, рост самосознания личности в процессе интериоризации внешних санкций.

Обмен, договор, закон: от общества к личности

Томас Манн в романе «Иосиф и его братья» реконструирует путь, на котором ветхозаветные патриархи исступленно ищут Бо­га, перебирая разные эпитеты персонажей западносемитской ми­фологии, табуированные имена которых держались в тайне. Но никакой человек не в состоянии обозреть все разночтения имен — этимологические лабиринты, по которым прошли древние бого­искатели в поисках того бога, который не нарушает договор и вно­сит реальный вклад в успех человеческих предприятий.

Бог является им как финикийский Илу, Ил, на иврите - Э, Элим, ставший Элохимом («сильный», «могучий»); как финикий­ский покровитель города Берита, ставший затем палестинским покровителем города Эдома по имени Йево, из мифологического цикла о котором выросла библейская сакральная традиция; как злобный воитель и громовержец Иа, или Иагу, деспотичный и не­сговорчивый бог бедуинских племен; как почитаемый в Ханаане вавилонско-сирийский Мардук-Бел, «владыка мира»; как «царь» Молох, или Мелек, которому Авраам чуть не принес в жертву Исаака; как сихемский Баал завета, Эль-эльон, «всевышний», от имени которого благословил Авраама Мелхиседек; как воплоще­ние вечного возвращения — круговорота небесных светил, «госпо­дин вечности», Эль Олам, как учит Элиезар Иосифа; как «Бог су­щий» (Эль-Шаддай) и «всемогущий», открывающийся Иакову; как Адонай (множественное число от «господь», т.е. буквально «господи») — псевдоним Яхве, обладателя непроизносимого име­ни, тайны из четырех букв, составляющих тетраграмматон, — от­крывающий свое имя Моисею.