Раздел IV. Полемика

Конечно, если вчитаться в другие труды Е.Н. Князевой, то си­туация не будет столь однозначной. Тезис инкарнированности¹ (телесной воплощенности и даже детерминированности) позна­ния и сознания совмещается у нее с совсем другим тезисом о том, что когнитивные структуры являются эмерджентными (спонтан­ными, непредсказуемыми и относительно недетерминированны­ми)². То, что здесь имеет место неустранимое противоречие, известно достаточно давно, уже из концепции Д. Дэвидсона³, о которой, вероятно, ничего не знают любимые авторы Е.Н. Князе­вой. Это неудивительно, поскольку концепция «инактивирован-ного познания» вообще не слишком тесно связана с философией⁴.

Кстати, телесно ориентированный подход в эпистемологии обнаруживает сегодня особое социальное звучание, поскольку оказывается весьма востребованным среди, скажем так, необыч­ных идейных течений. «Черная эпистемология», «женская эпи­стемология», «квир-эпистемология» (queer epistemology, т.е. тео­рия познания людей нетрадиционной сексуальной ориентации) — все это примеры того, что нам обещает такая «одержимость телом» в анализе познавательного процесса.

Различие классики и неклассики

Тут пора вспомнить о классической и неклассической эписте­мологии, отношение которых актуализируется всякий раз, когда речь идет о некоторой новой концепции познания. Будем квали­фицировать их различие по двум критериям: основаниям и оче­видности знания. Так, для эпистемологической классики Нового времени знание выступает как нечто безусловное: поскольку «ра-

¹ Трудно признать этот термин удачным, поскольку он ассоциируется с буд­дийским термином «инкарнация», имеющим противоположный смысл (незави­симость души от тела).

² См.: Эволюция. Мышление. Сознание ; ред. И.П. Меркулов. М., 2004. С.311-312.

³ Это проблемы с обоснованием тезиса автономности физического мира, кото­рый не совместим с существованием сознания как такового. См. гл. 3 настоящей книги.

⁴ Недаром в рамках этой концепции Гегель причисляется к субъективным идеалистам (См.: Эволюция. Мышление. Сознание. С. 317). Будем надеяться, что это опечатка и Е.Н. Князева не настаивает изданной историко-философской но­вации.

Глава 25. Человек или тело? к вопросу о природе носителя сознания

503

зум един для всех людей» (Р. Декарт), то его зависимость от эпохи, культуры, личностных особенностей считается не только несуще­ственной, но даже заслуживающей критики. Одновременно тезис cogito говорит о том, что разум (сознание) есть нечто, лучше всего доступное самонаблюдению, самоочевидное, непосредственно данное рефлексирующему человеку с высокой степенью досто­верности. И напротив, неклассическая эпистемология (хоть в эво­люционной, хоть в социальной ипостаси) отличается своим вни­манием к условиям познания — природным и социокультурным соответственно. Само же сознание и знание рассматриваются как несамоочевидные и доступные исследованию лишь косвенным путем, через понимание условий их формирования и развития. То, что познание и сознание отныне уже не трактуются менталист-ски и индивидуалистически, является большим плюсом как для эволюционной, так и для социальной эпистемологии. Носитель сознания, с точки зрения философа (в отличие от психолога-ког-нитивиста, например), не отдельный человек, а скорее род или со­общество. В этом смысле всякая философия принципиально ог­раничена в понимании того, как сложился тот или иной познава­тельный результат (научное открытие, техническое изобретение, философская идея, обыденное представление, художественный образ), взятый в конкретных пространственно-временных коор­динатах. Да, люди как представители своего рода или народа су­щественным образом зависят от своей физиологии и от условий жизни в природе и обществе. Однако телесно ориентированный подход еще сильнее сужает возможности философа. Ему оказыва­ется в принципе недоступно понимание высших когнитивных способностей человека, которые его отличают от животных, не практикующих, по всей видимости, ни науки, ни искусства, ни религии, ни философии. Ведь истолковать эти феномены челове­ческой культуры исходя из взаимодействия тела и среды настоль­ко же сложно, как и понять поведение животных с точки зрения атомистической концепции Демокрита. Конечно, можно апелли­ровать к метафоре почерпнутого у тех же атомистов самооргани­зующегося хаоса и выводить из нее природу творческой деятель­ности, как поступает Е.Н. Князева. Но человек способен не толь­ко «расширить сознание», практикуя йогу или принимая ЛСД. Он обладает еще и разумной свободой, в частности свободой снять с

504