Глава 11. Исторические типы знания. Миф, магия, религия

233

стианством, в религиозный опыт была введена новая категория — категория веры. Для Авраама вера состоит в том, что для бога все возможно. В Новом Завете всемогущество распространяется и на верующего¹. «Вера обозначает полное освобождение от каких бы то ни было природных "законов", - пишет Юнг, - а следователь­но, наивысшую свободу, какую только может вообразить человек: свободу влиять на сам онтологический статус Вселенной. Следо­вательно, она есть в высшей степени созидательная свобода»². И далее: «Со времени "изобретения" веры в иудеохристианском смысле слова (для бога все возможно) человек, ушедший от уров­ня архетипов и повторений, отныне может защищаться от этого ужаса (перед обнаруженной им историей. — И.К.) лишь с по­мощью идеи бога»³.

Здесь вера — это разрыв круга договоренностей, которые уста­навливают постоянно действующие правила общения племен между собой и в этом смысле круг событийных повторений. Итак, одна вера приходит на смену другой. На смену вере Авраама, под­тверждаемой жертвой, приходит вера Иова, сопровождаемая тре­мя «открытиями». Отныне мир лишается незыблемого порядка, в нем возможны чудеса по божественному произволу. Человек ли­шается диалога с Богом, способности понимать его и ответство­вать ему. Однако при этом страдающий и униженный человек об­наруживает в себе способность к изощренной рефлексии, которой Бог не обладает, в силу чего человек возвышается над своим стра­данием и даже над самим Богом. Вера в бога как неизменную при­родную и социальную упорядоченность сменяется верой во всеси­лие бога и свободу человека от социальных договоров, его избран­ность и далее — в могущество самого человека, воодушевленного верой. Тем самым в неявной форме под вопрос ставится незыбле­мость договорной формы отношений вообще, «торгующие изгна­ны из храма» - договор уступает место вере.

Религия образует логически и исторически необходимый этап эволюции познавательного отношения, без которого не было бы ни философии, ни науки. До тех пор пока человека и государство (общество) соединяет система разветвленных отношений, по-

¹ Марк. XI, 22-24.

² Юнг К. Символ и архетип. С. 142-143.

³ Там же. С. 143.

234

Раздел П. История познания: принципы и примеры

строенных по принципу положительной обратной связи, человек всеми силами держится за ритуал, который подкрепляет и под­тверждает эту связь. Он готов пожертвовать самым дорогим, что­бы сохранить ее, пожертвовать даже своим будущим во имя ста­бильного настоящего порядка. Человек лелеет романтику самоот­речения до тех пор, пока он — неотъемлемая часть государства, а оно персонифицируется в человеке. Когда же ритуал дает сбой и человек начинает осознавать разрыв с государством, то оседлая идеология жертвенности уступает место динамичному индиви­дуализму и миграционной ориентации. Умилостивительный культ богов сменяется квазимагическим действием, на смену «со­гласию с бытием» приходит «покорение мира». Гармонический законосообразный Космос уступает место хаотичной и многооб­разной природе, которая «любит скрываться». Человек уже не удовлетворяется знанием ее законов в силу изначального догово­ра, но стремится самостоятельно и искусно «задавать вопросы природе». Нравственная жизнь перестает быть копированием не­изменных принципов, становясь процессом бесконечного духов­ного роста. Секуляризация религии выносит ббльшую часть соб­ственно познавательных задач за ее пределы, в область науки и философии, но они все еще не в состоянии ответить на многие му­чительные вопросы человеческого бытия. При этом современное религиоведение превращается из конфессиональной теологии в междисциплинарное изучение специфического практически-ду­ховного знания, связанного в деятельности и общении, для анали­за которого используются как социологические, психологиче­ские, так и эпистемологические методы и подходы.

***

Итак, магия, миф и религия, возникшие в самом начале чело­веческой истории, до сих пор сохраняют свою действенность, в том числе и в измененных, осовремененных, секуляризирован­ных формах. Наука и рациональная философия не могут их вытес­нить окончательно, но проясняют их природу, делая эти феноме­ны своим предметом исследования.