Глава 14. Язык и сознание как элементы социокода

295

Чтобы понять, как частная лингвистическая проблема перево­да с одного языка на другой приобретает глобальный статус, нуж­но обратиться к основаниям концепции Лотмана, на одном полю­се которой располагается понятие культуры, а на другом — поня­тие знака. В ней он реализует бахтинский замысел по уточнению понятия текста путем придания ему внешнего, интертекстуально­го измерения, по сути встраивая текст в культурное взаимодейст­вие. Этому служит понятие семиосферы, или семиотического пространства:

«Семиотическое пространство предстает перед нами как мно­гослойное пересечение различных текстов, вместе складываю­щихся в определенный пласт, со сложными внутренними соот­ношениями, разной степени переводимости и пространствами непереводимости. Под этим пластом расположен пласт "реально­сти" — той реальности, которая организована разнообразными языками и находится с ними в иерархической соотнесенности. Оба эти пласта вместе образуют семиотику культуры. За предела­ми семиотики культуры лежит реальность, находящаяся вне пре­делов языка» (Там же. С. 30).

Понятие знака как элемента семиотического пространства тем самым вводится через уточнение понятия текста как совокупно­сти интертекстуальных отношений. Знак — не изолированный физический объект, обладающий значением и смыслом; это куль­турный символ, некоторый минимальный текст, имеющий опре­деленную внутреннюю структуру, «текстуру». Но и сам текст есть сложное образование, в пределе совпадающее с культурой в це­лом. И здесь мы вновь обязаны обратиться к обширной цитате.

«Культура в целом может рассматриваться как текст. Однако исключительно важно подчеркнуть, что это — сложно устроенный текст, распадающийся на иерархию "текстов в текстах" и обра­зующий сложные переплетения текстов. Поскольку само слово "текст" включает в себя этимологию переплетения, мы можем сказать, что таким толкованием мы возвращаем понятию "текст" его исходное значение. Таким образом, само понятие текста под­вергается некоторому уточнению. Представление о тексте как единообразно организованном смысловом пространстве допол-

296

Раздел П. История познания: принципы и примеры

няется ссылкой на вторжение разнообразных "случайных" эле­ментов из других текстов. Они вступают в непредсказуемую игру с основными структурами и резко увеличивают непредсказуемость дальнейшего развития. Если бы система развивалась без непред­сказуемых внешних вторжений (т.е. представляла бы собой уни­кальную, замкнутую на себя структуру), то она развивалась бы по циклическим законам. В этом случае в идеале она представляла бы повторяемость. Взятая изолированно, система даже при включе­нии в нее взрывных элементов в определенное время исчерпала бы их. Постоянное принципиальное введение в систему элемен­тов извне придает ее движению характер линейности и непредска­зуемости одновременно. Сочетание в одном и том же процессе этих принципиально несовместимых элементов ложится в основу противоречия между действительностью и познанием ее. Наибо­лее ярко это проявляется в художественном познании: действи­тельности, превращенной в сюжет, приписываются такие поня­тия, как начало и конец, смысл и другие» (С. 72).

Это уточнение понятия текста с точки зрения внутренней структуры, как мы видим, представляет для Лотмана лишь исход­ный пункт анализа, в котором он дистанцируется от других подхо­дов и некоторых своих прежних идей:

«Существенное отличие современного структурного анализа от формализма и раннего этапа структурных исследований заклю­чается в самом выделении объекта анализа. Краеугольным кам­нем названных выше школ было представление об отдельном, изолированном, стабильном самодовлеющем тексте. Текст был и константой, и началом, и концом исследования. Понятие текста, по существу, было априорным» (С. 102).

Сверхзадача исследования Лотмана значительно более гло­бальна. Он стремится объединить в одно целое не только знак и культуру, но и стоящую за ними реальность: внутрь семиотиче­ского пространства вовлекается реальность социальной комму­никации вообще так же, как внутрь познавательного процесса во­влекается противостоящая ему познаваемая реальность. И здесь речь идет не о механическом соединении разных фрагментов ре­альности. Данное расширение влечет за собой отказ от субстанци-