§ 1. Философские направленияXi1i-xVст. 383

Доказавши, что в существе Бога нет никакой возможности, Акин­дин переходит к положительному ответу на поставленный вопрос: в чем же состоит существо Бога? Семь параграфов 4-й главы заня­ты доказательством того, что существо это заключается в бытии. Всякая сущность, говорит он, которая не есть бытие (f\ цт| eori тб elvai canrjg), состоит в возможности бытия; но в Боге нет никакой возможности; следовательно, существо его состоит в бытии. Если отвлечь от Бога существование, то Он окажется лишенным всякой сущности (6 веб? upa oux ёх^ ouoCav, el |j.f| ёоп тб elvai)⁷². Затем Акиндин доказывает (в главах 6 и 7), что Бог не есть материя, причем делает любопытные ссылки на Августина и Дионисия Ареопагита⁷³. В последней, 8-й главе I книги он делает общий вывод (ёлйоуос,) из предыдущего: сущность Бога есть его энергия⁷⁴.

Это, очевидно, есть тот вывод, который нужен был Акиндину для опровержения своих противников на почве богословия. Если в Боге энергия совпадает с бытием и составляет одну и ту же сущность, то свет на Фаворе следует признать этой сущностью Божества, или же он был нечто несуществующее, т. е. призрак. А так как первое отвергали одинаково как последователи Варлаама, так и православ­ная партия, то приходится принять вторую часть дилеммы. Но мы знаем, что с богословской точки зрения учение его не имело успеха: оно было осуждено на соборе 1341 г. С философской же стороны его трактат интересен как попытка разрешить богословский спор средст­вами западной схоластики.

Существенно другой характер имеют сочинения Григория Пала-мы. Внешние обстоятельства его жизни нам так же мало известны, как и обоих его антагонистов. Ни места, ни времени его рождения мы не знаем [род. ок. 1296г. в Константинополе, умер 14 ноября 1359 г. в Фессалонике]. Мы застаем его при императорском дворе в Констан­тинополе, откуда он уединяется на Афон. Здесь он вел очень строгую жизнь, близкую к отшельничеству, из которой его вывели только спо­ры, возбужденные Варлаамом. Уже в период исихастской распри он был рукоположен в епископа Солуни (1349), но жители его не приня­ли, и он удалился на о. Лемнос. Умер он, вероятно, незадолго до 1368 г.

ное ... Бог же сам в себе имеет причину, (поэтому) именно такой возмож­ности совершенно в Нем нет], (col. 1197). П. 10: тогяо б£ алотрйла аафшс, 6 BoVJTioc, ev тр ПарацибСа (= De consolatione)... oux ара eoti люс, ev тф 0£ф тоюОтп eOvanic, [это ясно отражает Боэций в Утешении... совершенно нет где-либо в Боге именно такой возможности]. Col. 1200.

⁷² Col. 1201. Следующая (5-я) глава заключает в себе доказательства от противного, алб той Jvavriov.

⁷³ Col. 1209-1217.

⁷⁴ Col. 1218: ex бЕ toutcov 6fjXov Tf)v oiiaiav той всоО Elvai Tf]v EvepyEiav айтой [из этого ясно, что сущность Бога есть Его энергия]. — Из 29 глав II книги напечатаны только семь, а остальные книги совсем не изданы. Это лишает возможности высказать какое-нибудь суждение о всем трактате.

384 Глава V

Из сочинений Паламы большая часть остается пока в рукописи.^ХХУ1 Из них приходится особенно пожалеть о его девяти трактатах против Варлаама, которые, судя по всему, могли бы дать ценный материал для определения его философских воззрений и из которых мы знаем лишь несколько случайных отрывков. Из напечатанных сочинений обра­щают на себя внимание два: 1) Феофан, или О божестве и 2) Главы, касающиеся физики, богословия и этишш⁷⁵.^ХХУ11

Мы знаем, что на тех соборах, где дело складывалось не в пользу Паламы и где его православие подвергалось сомнению, его обви­няли или, по крайней мере, подозревали в приверженности Арис­тотелю⁷⁶. Но то же самое обвинение раздавалось и в отношении Акиндина⁷⁷.*™" Выходит, следовательно, что они спорили на почве христианской догматики, но философская позиция их была одна и та же. Если бы был возможен такой вывод, то мы получили бы в высшей степени любопытный материал по вопросу об отношении богословия к философии-в Византии. Но можно подозревать, что обвинение Паламы в аристотелизме было сделано просто в пылу по­лемики или было выдвинуто нарочно, чтобы наглядно показать его неправославие. Сочинения же его (по крайней мере, насколько они нам известны) не предоставляют данных, позволяющих утверждать, что Палама был последователем Аристотеля; но, с другой стороны, нельзя утверждать и того, что Палама и Акиндин стояли, в области философии, на совершенно противоположных точках зрения: кое-что общее между ними было.

Крупную особенность Паламы представляет его обоснование исихазма. В то время, как Варлаам и Акиндин предполагали его основу в метафизике и, отчасти, в гносеологии — это видно из того, куда они направляют свои нападения, — Палама дает ему преиму­щественно психологическое обоснование. По его учению, корень молчальничества лежит в потребности души, отягченной сознанием своей греховности. Страсти коренятся в трех частях души: Xoyixbv, бищхбу, £твицт|Т1х6у [разумной, яростной, вожделевательной]. Уже это деление души обнаруживает в Паламе ученика Платона, но и дальнейшие рассуждения заключают в себе очень мало похожего на психологию и этику Аристотеля. Борьба со страстями, учит Па­лама, должна начинаться с желаний, предметом которых являются материальные и духовные блага. Этим человек вызовет в себе со-чнание духовной нищеты, а она порождает в душе скорбь, jievGoc,, которая в свою очередь действует очищающим образом на аффекты, Оищхбу. Греховный человек проходит, таким образом, три ступени

" (~)1щхщд fj jicpl вебтцтод кал nv хат' avnjv йцевёхтои re xal fiedfarov. А'м/иЫ<г«г циника, Qcokoyixa, цвжа [Феофан, или О божестве и о непричаст-iiycMocm и иричаствуемости ему. Главы физические, богословские, этиче­ские]. Мit-no P.O. t. 150.

'" 11 IpiiMtviaiiiic указано, но не расписано.]

" 11 IpiiMC'Miiiic укачано, но не расписано.]