§ 5. Мануил Палеолог 451

образом, познание добра есть необходимое условие нравственного совершенствования. В другом месте Мануил высказывает эту мысль еще определеннее: кто в своих действиях руководится разумом, тот, если согрешит, сейчас же заметит свою ошибку, а это есть начало исправления³²⁷. Разумеется, это не вполне покрывает мысль Сократа, что добродетель есть знание, но до известной степени приближается к ней. Во всяком случае, Мануил придает разуму в нравственной области больше значения, чем элементам чувства и воли, о которых он почти и не говорит. Зато он советует сыну постоянно обсуждать свои поступки со стороны их нравственной ценности и со стороны их последствий. Он должен, как купец, ежедневно подводить итоги своей деятельности и определять величину нравственной прибыли или нравственного убытка, которые принес истекший день. Это должно дать ему опору дальнейшей деятельности и для нравствен­ного самоусовершенствования (гл. 41). Здесь, по-видимому, и скрыт, на взгляд имп[ератора] Мануила, смысл жизни. Среди благ мира сего он не находит ничего, не исключая славы и трона, чего стоило бы искать и добиваться, и он несколько раз высказывает мысль Геракли­та о скоротечности всего сущего, почти в тех же выражениях, какими пользовался и древний философ³²⁸.

Между политическими идеями, рассеянными в произведении, едва ли можно указать такую, которая составляла бы логически основание всех воззрений Мануила в этой области. Он без всяких колебаний вы­сказывается за теократический принцип в обосновании государствен­ной власти, но не делает из него почти никаких выводов, и даже те из высказанных в произведении мыслей, которые могли бы быть постав­лены в связь с этим принципом, стоят у него большею частью изоли­рованно. Император получил скипетр от Бога, но он должен смотреть на себя как на такого же раба Божия, как и другие люди, и должен видеть в людях, какое бы низкое положение они ни занимали, своих братьев, имеющих во всем, кроме сана, равную с ним честь. Несмотря на высоту своей власти, он должен быть в отношении к подданным чужд всякой гордости и должен помнить, что он сотворен из той же персти, как и прочие люди. Высокое происхождение императорской власти налагает на монарха обязанность подражать Богу в употребле­нии власти³²⁹. Демократического принципа, т. е. мысли о народе как о первоначальном носителе и источнике власти, — мысли, которую мы встречали у многих византийских авторов в предшествующие века, — Мануил нигде определенно не выставляет. Но он и не смотрит на власть как на собственность монарха, которою он может пользоваться

³²⁷ Гл. 86: 'О б£ ХоуюцоТд I6irv6n£voc,, xuv йц<4ртц, uvuyxaig лйош? alaGi'iaETai той 6Eivoxi, бявр upxf) бюрбсЬотшд [Руководящийся разумом, если бы и согрешил, с необходимостью почувствует опасность, и так начало ис­ правлению (положит)].

³²⁸ Глава 48, 62-64.

³²⁹ Глава 7 и 51.

452 Глава V

безнаказанно по своей прихоти. У него встречается мысль, которую находим в литературе и до, и после него: что все суть дети Адамовы и что у всех одна природа — у рабов, как и у владык³³⁰. Отсюда вытека­ет, что монарх нуждается в расположении к себе подданных (euvoia) и должен его всячески добиваться, потому что это расположение яв­ляется единственным реальным основанием императорской власти (гл. 8 и 10). Он должен быть для всех доступен, приходить всем, когда надо, на помощь, проявлять великодушие (гл. 16). Из других нравст­венных качеств, обязательных для правителя, Мануил указывает на безусловную праведность и на устранение себя от всякой клеветы и лести. Вообще, душа правителя (upxcov, ityenu&v) должна быть устрем­лена ж добру (ярбс, тйуаббу x(vr)oig) и устраняться от всякого зла, в чем бы и как бы оно ни проявлялось (гл. 16, 22, 37, 38). Не менее настойчиво убеждает Мануил своего сына не оставлять науку. Сила и власть только тогда представляют действительную ценность, когда они вооружены знанием; знание полезно не только самому человеку, но и всем тем, с кем он имеет дело. Поэтому учения (цйв^очд) никогда не следует прекращать, а для императора книги должны составлять лучший отдых от трудов (гл. 53, 80).

Переходя собственно к целям и средствам государственной власти, нужно сказать, что этот, самый главный, отдел разработан у Мануила чрезвычайно слабо. Задачу монарха он формулирует как удовлетворение потребностей народа, как бережливое отношение к нему³³¹; иначе еще он определяет ее как заботу об общем благе, f| лрбс, тб xoivfi ouvoToov ЬпцйХаа³³². Свое личное благо никто и ни­когда не смеет ставить впереди общего блага всего народа; тем более это обязательно для императора³³³. Для доказательства этой мысли Мануил прибегает к органической теории государства. В животном, говорит он, голова должна заботиться (cppovrC^eiv xal xf|6ea9ai) о всех членах тела, и наоборот — члены должны работать на пользу головы; только при этом условии целое может быть здорово. Отре­занный от тела член становится самостоятельным, равно и голова освобождается от заботы об отдельном члене, но это уже не живой организм, а труп. Так же и в государстве, если нет взаимности между государственной властью и народом, то это значит не то, что государ­ство находится в ненормальном состоянии, но что оно уже умерло³³⁴. Из обязанности оберегать народ как основной задачи правительства

³³⁰ Гл. 68: 'Н hevyupxoivf) (puaig 6oiiXoig, беолбтоц;, naaiv£|fjc; uv9pc!moic., ц(а tic; йларйХХахтос,. 'Абйц y&P лаТбес,, лт)Хф -rtiv unap|iv Еохпхбтод, ^Etpi geou лЕлХаа|д.£уои [Природа общая у рабов и у господ — у всех вообще людей, единая неизменная. Ибо (все) дети Адама, из глины получившего существование, Божией рукою созданного].

"' Гл. 22: ош^Еобш Хаой? те xai лбХеи; [спасать народы и города].

¹¹² Главы 37 и 57.

³" Г лава 43.

^зи Там же.