§ 5. Константин Багрянородный***™

Литературная деятельность императора Константина Багря­нородного (912-959) была очень обширна и разнообразна. С его именем связывается около десятка довольно крупных произве­дений, не считая законодательных актов, изданных в его царст­вование, в составлении которых он тоже принимал то или иное участие. Одни из этих произведений написаны только по его по­ручению, но не им самим. Другие представляют собой сборники или хрестоматии из сочинений различных авторов; Константину принадлежат план этих сборников и их редакция. Третьи — на­писаны самим Константином.^xxxv Наконец, есть и такие произве­дения, которые, хотя и дошли до нас с его именем, несомненно, однако, не могут быть ему приписаны целиком, потому что отдель­ные части их, иногда целые главы, были составлены после его царствования.

По своему содержанию литературное наследство Константина Багрянородного относится чуть ли не ко всем областям знания. В состав его входят произведения, относящиеся к истории, к фило­софии, к политике, к военному делу и др.⁷⁷ Но между ними нет ни одного, которое было бы посвящено политической философии, т. е. заключало бы в себе систематическое рассмотрение политических понятий. Наличие в Исторической Энциклопедии, составленной по мысли Константина, таких отделов, как О добродетели и пороке

⁷⁷ Перечисление их у Крумбахера, Gesch. der byzant. Litteratur, 2 изд. стр. 252-261. Так же A. Rambaud. L'impire grec au dixieme siecle, 1870 стр. 51-174.

236 Глава 111

(jicpi dpcrfjg xai xaxi'ag) и О мнениях (ncpi yvwuwv), свидетельствует с несомненностью, что у него был интерес к отвлеченной мысли и что философия его привлекала. Тем не менее он не оставил тако­го произведения, которое по основной мысли, по заданию своему могло бы быть отнесено к тому отделу философии, который имеет своим предметом государство. Это едва ли следует объяснять тем, что его не интересовали политические вопросы. Вернее, кажется, будет искать объяснения в том, что в сфере политики Константин Багрянородный был в значительной мере реалист, т. е. склонен был рассматривать политический вопросы не под углом философии, а под углом положительных знаний, главным образом — истории, а отчасти — техники.

Но если между сочинениями, вышедшими из кабинета Констан­тина, нет такого, которое было бы посвящено политике целиком и давало бы более или менее законченную систему политических воззрений, то все же в некоторых из них затрагиваются различные политические вопросы или заключаются такого рода сообщения, на основании которых можно делать выводы о политических воззрени­ях автора или эпохи. Это, главным образом, два произведения: 1) De administrando imperio и 2) Жизнь императора Василия I. Оба они, поэтому, заслуживают здесь рассмотрения.

Было бы очень хорошо, если бы можно было присоединить сюда и третье произведение — De cerimoniis. Содержание его таково, что оно должно затрагивать область политических понятий. Описывая различные обряды, в их числе — избрание и венчание императора, из­брание кесаря, поставление патриарха, назначение высших должнос­тных лиц, приходится так или иначе говорить об идеях и воззрениях, которые связаны с этими обрядами. Затруднение заключается в том, что De cerimoniis представляет собой компилятивный труд. При со­ставлении его Константин Багрянородный пользовался готовыми за­писями, выписками из разных авторов (напр[имер,] Петра Магистра), может быть — архивными документами, и все это он переносил в свое произведение. К тому же оно дошло до нас не в подлинном виде, а в позднейшей редакции, составленной не раньше конца X в.^{78 XXXV1} На это с совершенной ясностью указывают находящиеся в нем вставки и наслоения, вроде описания воцарения Никифора Фоки (963-969) или упоминания могилы самого Константина Багрянородного (II гл. 42). При этих условиях невозможно относить к Константину все полити­ческие идеи, которые можно было бы извлечь из произведения, т. е. считать его их автором. Известия, сообщаемые им здесь, относятся к разным эпохам и говорят о политическом настроении разных вре­мен, а не одного только времени Константина.

Возможна, конечно, и другая точка зрения. Если произведение имеет компилятивный характер, то это еще не значит, что у него

'* Рпмбо, iiinii. сом стр. 128-136.

,s^s 5. Константин Багрянородный 237

нет автора. Из того, что перед нами проходят обряды VI или VIII в., еще нельзя делать вывод, что это не имеет никакого отношения к идеям X в.⁷⁹ Политические понятия живут долго; очень часто они переживают ту обстановку, среди которой они родились. Если внимательно вчитываться в De cerimoniis, трудно не заметить большого сходства в политических идеях между этим произве­дением и другими сочинениями Константина Багрянородного, не имеющими такого компилятивного характера. С большим еще ос­нованием можно говорить о политических понятиях византийского общества X в., выразителем которых явился последний редактор De cerimoniis.

Но все* это предполагает вполне законченную критику текста — критику, которая с совершенной точностью установила бы первона­чальный состав, все позднейшие вставки и наслоения, время, когда они сделаны, и время, когда сложилась окончательная редакция па­мятника. Такая критика далеко еще не закончена; вернее сказать, — она едва только начинается. Поэтому будет гораздо осторожнее, го­воря о политических понятиях Константина Багрянородного, обойти пока молчанием De cerimoniis и заняться рассмотрением только двух указанных его произведений.

Первое их этих сочинений дошло до нас без заглавия⁸⁰. Издатель его — Меурсий назвал его De administrando imperio,^xxxw но это нельзя признать удачным. Такой заголовок подходил бы к трактату, в котором изложены некоторые общие начала управления государст­вом и где правительственная политика рассматривается во всех ее проявлениях и со всех сторон. Но этого данное произведение не пред­ставляет. В нем речь идет об одной внешней политике, — и только иногда, как бы мимоходом, автор затрагивает некоторые вопросы внутреннего управления. Но и внешняя политика рассматривается не в полном объеме: автор сообщает об окрестных народах различ­ные сведения, которые полезно знать византийскому правительству, касающиеся их быта, государственного устройства, взаимных отно­шений, и дает справки из истории прежних сношений Византии с этими народами. К этому сводится, в сущности, весь трактат. Отсю­да — предложение Рамбо⁸¹ озаглавить его О народах (ncpl Idv&v), основываясь на одном выражении в 48-й главе сочинения. Но этот заголовок имеет тот недостаток, что дает неверное понятие о самом характере произведения. Заглавие О народах подходило бы к произ­ведению, которое ставит себе этнографические задачи и для которо­го описание различных народностей представляет интерес само по

⁷⁹ Ch. Diehl. Sur la date de quelques passages du livre Des Ceremonies. Etudes byzantines. 1905 стр. 297-306.

⁸⁰ Авторство Константина можно считать бесспорным. Писал он его, вероятно, в период времени между 948 и 952 годами. См. Bury. The treatise De administrando imperio. Byz. Z. XV 1906 стр. 522-524, 574, 576.

⁸¹ Назв. соч. стр. 170.

238 Глава III

себе; между тем De administrando imperio пользуется этнографией только как материалом и обрабатывает этот материал не в естест­веннонаучных видах, а в целях политики. По идее, по задаче своей, это — политическое произведение.

Константин Багрянородный предназначал трактат для своего сына Романа. Произведение начинается такими словами: «Констан­тина во Христе, Царе вечном, императора Ромеев, к родному сыну Роману, Богом венчанному и багрянородному царю»⁸². Это такое же наставление царю, какое мы имеем в произведениях Агапита, патри­арха Фотия, Василия Македонянина. «Узнай, — говорил Константин своему сыну, — что надо тебе узнать более всего, и с благоразумием (vowexcoc,) возьми в руки руль царства». Но от этих произведений трактат отличается коренным образом. Он предлагает не отвлечен­ные размышления и говорит не о том, каков должен быть идеальный царь в нравственном и в политическом отношениях. Источник свой автор видит не в размышлениях, а в опыте, и к нему он обращается для того, чтобы освоить запросы реальной политики. «Я старался, — читаем в 1-й главе, — не о том, чтобы показать хороший слог или аттический стиль и излагаемое сделать надутым и высоким, но ско­рее хотел простым и понятным повествованием научить тебя тому, чего не знать, как я думаю, ты не должен, и смысл чего я могу тебе удобно изложить, благодаря долгому опыту»^к. Надутое и высокое изложение, о котором говорит автор, это, очевидно, те отвлеченные рассуждения, которые мы находим в произведениях Агапита и Ва­силия Македонянина. Не они, по его мнению, нужны для правителя, не наставления в личной добродетели, которыми преимущественно наполнены эти произведения. Не в этом главное. Чтобы исполнить как следует свой долг, государю нужна не добродетель (это, может быть, предполагается), а наука, положительные знания, основанные на опыте. Об этом, впрочем, говорили также и Агапит (гл. 17), и Василий Македонянин (гл. 1 и 56). И они советовали царю учиться; но они только советовали, а здесь предлагается самое учение, самая наука.

Какая это наука, об этом с совершенной ясностью говорит нам предисловие. «Вот я излагаю тебе наставление (6i6aoxaMav), чтобы тебе, воспользовавшись его опытом и знанием для наилучших сове­тов, не погрешить против общего блага. Прежде всего: в чем какой народ может быть полезен ромеям и в чем может причинять им пред, и каким образом каждый; и чрез посредство каких народов им можно угрожать войной и покорять... После того — об отличитель­ных особенностях (лер1 бихсрорбс,) каждого народа, о происхожде-

" См. русский перевод Г. Ласкина в Чтениях общ. Ист. и Др. 1899 кн. I стр. 64 20К.

" f x (шхрщ; £|Л1Еф(ас, [от большого опыта]. Ed. Bonn. стр. 68. Ср. стр. 65: Yvu лг[|>иу цгт' nifiouMac; uGpoCang [чтобы ты соединил опыт с рассудитель­ностью]