§ 2. Законодательство в уш-х вв. 211

нивать с законодательными же определениями, а не с практикой, где отступления от закона неизбежны. Наиболее крупным законодатель­ным актом предшествующего времени, в котором определяются от­ношения духовной и светской власти, является, конечно, 6-я новелла Юстиниана. А если с ней сравнивать рассмотренные главы Эпанаго­ги, то мы не найдем большой разницы.^Х1Х Новелла так же старательно разграничивала сферы действия обоих властей, как это делает Эпана­гога: одна служит божественному, другая заботится о человеческом. Условием благоденствия людей она тоже выставляла добрую гармо­нию между ними. Правда, в новелле можно подметить некоторый уклон в пользу светской власти: наравне с духовной — она призна­ется Божйим даром, и ей вменяется в обязанность забота о догматах и о чести иерейской, так как в этом коренится условие процветания самого государства. Но эти подробности уравновешиваются другими подробностями: по Эпанагоге, царь тоже заботится о незыблемости всего, что установлено Писанием и соборами; общий же смысл обоих памятников, несомненно, — почти один и тот же.

Если принять все это в соображение, трудно было бы сказать, что Эпанагога устанавливает неограниченную императорскую власть". Скорее, наоборот. Императору принадлежит вся полнота государст­венной власти безраздельно, и в этом смысле он может быть назван автократором. Но он принужден в своей деятельности считаться с целым рядом нормативных определений. Его действия не могут идти вразрез с постановлениями соборов; он должен соблюдать действующие законы и обычаи. Наконец, рядом с ним стоит патри­арх, обладающий равною властью и имеющий особые функции и полномочия. Все это стесняет императора, кладет вполне ощутимые пределы его деятельности.

Теория дуализма или равноправия обеих властей, проводимая Эпанагогой, а в связи с ней и учение о существе императорской власти имеют чрезвычайно важное значение не только для данного периода. Можно думать, что эти учения продолжали в значительной степени действовать и во все остальное время существования ви­зантийского государства. Определения Эпанагоги вошли во многие сборники как светского, так и церковного права; ссылки на них и следы их влияния можно находить во многих памятниках историче­ского и политического характера²⁶.

Василики или царские книги (тй flaaiXiKa, 6 fiamfaxbg vdfiog и т. п.) обнародованы были в царствование Льва Мудрого между 887 и 892 гг., может быть — в 889 г.^27ХХ Это — повторение работы, про-

²⁵ Сокольский стр. 30.

²⁶ Об этом у Сокольского стр. 37-52. По вопросу об отношении между светской и духовной властью в эту эпоху см. Н. Попов Очерки по гражданской истории Византии за время Македонской династии. М. 1918 стр. 294 и след.

²⁷ Азаревич, II стр. 46-47; Андреев, назв. статья стр. 36.

212 Глава 111

изведенной в царствование Василия I, т. е. пересмотр (uvaxuSapou;) старых законов. Так как пересмотр Василия Македонянина до нас не дошел, то мы не можем сказать с определенностью, чем Василики от него отличаются, но не может подлежать сомнению, что Лев Мудрый широко воспользовался этой работой. Это видно из того, что такое громадное предприятие было выполнено всего за 3-4 года (Лев вступил на престол в 886 г.); очевидно, это только новая редакция пересмотра, выполненного Василием Македонянином, и отличается от первой редакции, главным образом, расположением законодатель­ного материала.

Итак, Василики по существу своему представляют возвращение к Юстинианову законодательству — такое же, как Эпанагога. Но Эпанагога — краткое руководство, в котором изложены только на­чала права, между тем как Василики — систематический свод всего действующего права, во всех его подробностях. От Юстинианова законодательства Василики отличаются, главным образом, двумя признаками: 1) у Юстиниана весь материал разделяется на четыре -части — Институции, Дигесты, Кодекс и Новеллы, здесь же весь материал сведен в одно целое; 2) все устаревшее и отмененное поз­днейшим законодательством опущено. Другим источником Василик послужил Прохирон, влияние которого заметно во многих местах²⁸. Все же остальное законодательство после Юстиниана, кроме не­скольких новелл Юстина II и Тиверия, при составлении Василик не было принято во внимание.

Относительно порядка расположения законодательного материа­ла Василики напоминают Кодекс. При этом в каждом титуле приво­дится сначала фрагмент из Пандект, потом — соответственные кон­ституции, вошедшие в Кодекс, и, наконец, помещаются положения, извлеченные из Институций и новелл.

1-я книга Василик трактует о православной вере; 2-я — посвяще­на общим вопросам права — об источниках, о значении законода­тельных терминов и т. п.; 3-5-я книги — вопросам церковного права, 6-я — говорит о магистратах. Далее идут положения, касающиеся судебного процесса, гражданского и уголовного права. Таким об­разом, в Василиках нет особого отдела, который был бы посвящен государственному праву; материал, касающийся государственного устройства и политических понятий, приходится искать в разных отделах Василик. В общем, этот -материал очень невелик; здесь нет ничего такого, что по своей обстоятельности сколько-нибудь напо­минало бы статьи Эпанагоги о царе и патриархе.

I) учении об источниках права Василики очень близко следуют за Юсшниановым правом. Порою близость так сильна, текст Василик стремится передать содержание Дигест или Институций настолько букиалыю, что получается нечто, лишенное всякого смысла. Извест-

•'" liciii'MiiiK'Kitii стр. 179.