Глава III. До Иоанна Цимисхия (976). VIII-X вв.

§ 1. Философские направления VIH-Хвв. (Иоанн Дамастн) На VIII век приходится начало так называемого иконоборческого движения.¹ Как отразилось это движение на византийской образо­ванности, об этом существует несколько мнений. Так как преследо­вание иконопочитания сильнее всего чувствовало на себе духовное сословие и, в особенности, монахи, а духовенство и монашество являлись вместе с тем главным представителем образованности, так что научные и философские труды выходили преимущественно из их среды, то отсюда заключают, что VIII и два следующих века должны быть временем упадка в образованности, а следовательно, и в философии. Но на это указывают, что мнение, будто эти века являются временем упадка, идет от самих византийцев, именно от представителей византийской науки следующего периода; а эти византийские ученые, и между ними главным образом — Пселл, стремились нарочно в самых мрачных красках изобразить состо­яние науки до них, чтобы тем самым выставить как можно более в выгодном свете собственные заслуги. Который из этих взглядов ближе к истине, остается пока не решенным¹. Но несомненно, что как в оценке политики императоров-иконоборцев (исаврийской династии") произошла за последнее время перемена и к ним не от­носятся уже теперь с таким безусловным осуждением, как прежде, так требует пересмотра и общая оценка всей эпохи с точки зрения культурной². Что даст подобный пересмотр, сказать трудно. Но как бы то ни было, нельзя отрицать тот факт, что VIII-X века дали нам очень мало имен в области философии. В сущности, можно назвать только одно крупное имя — Иоанна Дамаскина. Разумеется, были и кроме него деятели на этом поприще, но, по всей вероятности, они не выходили за пределы посредственности и не оставили нам своих имен. Таким образом, обзор философских направлений рассматрива­емых веков приходится поневоле ограничить рассмотрением фило­софских воззрений Иоанна Дамаскина.

Иоанн Дамаскин родился в конце VII столетия и умер около 754 г. Это — один из плодовитейших церковных писателей; его литератур­ное наследство чрезвычайно велико. Большинство его произведений относится, однако, к области полемического и догматического бо-

¹ Н. Скабаланович. Византийская наука и школы в XI ст. Христианское] Чт[ение]. 1884 март-май, особ. стр. 349-355; С. Sathas. Bibl. graeca medii aevi, vol. IV, стр. XLIII; Пахоицбхпд, 'Н лтсицатт¹] xtvnotg tv Bvi;avriq> x«tu T6v ia' cduva. Nea Xubv, t. 8. 1909, стр. 159-164. Ср. Н. Попов. Очерки по гражданской истории Византии, стр. 343 и след.

^; Ср. отступающую от общепринятой оценку образованности в назван­ную -нюху » книге F. Dvornik. Les slaves, Byzance et Rome au IX^е siecle, P. N26, di. IX. I .a renaissance litteraire, pag. 106-113. [Примечание не обозначе­но и icw гс, поставлено по смыслу.]

s^' /. Философские направления УШ-Хвв. 201

гословия. К философии имеет отношение, в сущности, только одно из них, именно Источник познания (ITtjyt) •yvcoffccog¹¹¹), которое более всего содействовало славе Дамаскина. Произведение это разделяет­ся на три части: 1) «философские главы», 2) «о ересях», 3) «точное изложение православной веры»³. Дамаскин поставил себе здесь за­дачей — ничего не говорить от себя (t\ib\ ou6ev), и это ему удалось сделать. Произведение имеет компилятивный характер, по крайней мере что касается богословской части: автор очень широко пользу­ется сочинениями Григория Великого, Кирилла Александрийского, Леонтия Византийца и др. В философских воззрениях он следует, преимущественно, Аристотелю, хотя можно заметить у него влияние и других"школ⁴.

Впрочем, влияние Аристотеля выразилось, главным образом, в методе Дамаскина, в его приемах расположения материала и пользования источниками. В существе же философских взглядов, излагаемых в произведении, трудно указать черты, которые прямо указывали бы на зависимость от Аристотеля.

Дамаскин начинает с учения о познании (глава 1). Для разумной души, говорит он, познание составляет высшую ценность (пшйтероу). Но при этом следует разуметь истинное познание, т. е. познание су­щего. Ложное же познание имеет своим содержанием или предметом несущее (тб цп. 6v) и есть скорее незнание, чем знание. Это приводит к вопросу: где же источники истинного познания? Дамаскин дает ответ, который, в сущности, уничтожает всякое различие между знанием и верой, потому что подлинным знанием оказывается вера. Христос, го­ворит он, есть олицетворение мудрости и истины (ёуияботатод оосрСа xal uXf|0eia), в нем заключены все сокровища познания. Он научает нас чрез посредство Св. Писания, из которого мы получаем истинное познание всего сущего (raivTcov tcov 6vra)v). Но пользоваться этим источником может не всякий. Так как в нем заключена совершенная, абсолютная истина, то субъект познания должен отвечать некоторым условиям, без наличия которых совершенная истина становится не­доступною. Таким условием является чистый, неповрежденный ум, т. е. ум, не затемненный страстями⁵. Только такой ум может смотреть в лицо (UTEvtoai [пристально смотреть]) подлинной истине. Но и чистому уму истина открывается не сразу: нужно, по выражению Да­маскина, ревностно толкать и взрывать, т. е. читать Писание раз, дру­гой — много раз; тогда только мы можем найти сокровище познания.

³ Pair. gr. t. 94. — Третья часть в русском переводе А. Бронзова, СПб. 1894. Сведения о литературной деятельности Дамаскина см. у Крумбахера, 2 изд. стр. 68-71.

⁴ М. Grabmann. Die Geschichte der scholastischen Methode. Bd. I стр. 108- 111; A.Catoire. Philosophie byzantine. Echos d'Orient. t. XII 1909 стр. 194. Ср. J. Huber. Die Philisophie der Kirchenvater. 1859 стр. 358-360.

⁵ цт] uuPXwovrcg finffiv тб voep6v Tfjg г|>ихлС бщш тоТд nu.Qe.ai [те из нас, кто не затемняет умственное око души страстями].

202 Глава III

Таков главный источник познания. Дамаскин не отрицает значе­ния и произведений «внешних философов» (t&v ё£ш oocpcbv): в них можно найти что-нибудь относящееся к истине и, вообще, полезное для души. Но это — источник второго разряда, и Дамаскин совер­шенно так, как западная средневековая схоластика, называет мир­ское знание служанкой (й|3ра [любимая рабыня]), которая служит царице — истине⁶.

Исходя из этих понятий, Дамаскин дает определение философии (глава 3), причем дает такую широкую постановку вопроса, что здесь опять сглаживается граница между знанием и верой. Философия есть познание природы всего сущего (rf]v tfflv 6vr(ov фйаеюс,) или, иначе, познание божеских и человеческих дел (ярауцйтсоу), или, наконец, уподобление Богу (бцоюйобш 0еф). Уподобление возможно в трех направлениях: 1) в отношении мудрости или истинного познания блага, 2) в отношении справедливости или нелицеприятия и 3) в от­ношении святости, которая стоит выше справедливости и состоит в воздаянии добром за зло. Отсюда Дамаскин выводит подразделение . философии. Она разделяется на теоретическую и практическую. Теоретическая, в свою очередь, разделяется на богословие, физику и математику (беоХоусхбу, (puoioXovixdv, цавпцстхбу); практичес­кая — на этику, экономику, политику.

Дамаскин борется со скептицизмом, отрицающим философию и возможность познания. Если, возражает он, вы знаете, что познания не существует, то вы тем самым утверждаете возможность познания. Если же ваше утверждение не опирается ни на какое познание, то никто вам не станет верить⁷.

Такой догматический взгляд и такое отрицание различия между знанием и верой Дамаскин проводит в первой части своего труда. Но в третьей части, т. е. в Изложении православной веры, его взгляды оказываются более критическими. В первой главе этой части Дамас­кин проводит ту мысль, что Божество непостижимо и непознаваемо и что не следует допытываться относительно того, что не передано нам пророками, апостолами и Евангелием. В следующей главе он идет еще дальше и утверждает, что не все может быть выражено сло­вом, и не все может быть познано. Границы невыразимого словом и

⁶ ёретт^скоцег xal tuv Е|ш aocpuv toug Хбуомд... ярёле16t xal rfj (3aoiXC6i u|3paig fiatv йлеретеюбш. Aa|3u>n£V to(vuv Toug бЧхОХоид tfjg aXr|9e(ae Х6уои£... [я буду исследовать учения внешних мудрецов... следует поставить царицей над некими служанками. Итак, мы признаем рабские учения об истине...] Схоластика называла философию служанкой богословия, но у Дамаскина •по сравнение проведено не совсем ясно: не видно, чьею служанкой является философия — богословия или же самой истины.

' I !очти и тех же выражениях обозначил свое отношение к скептицизму и Лшустии. См. I. Hessen. Die Begriindung der Erkenntniss nach dem heil. Augustimis. 1916 p. 11-12 (Beitr. z. Gesch. der Philosophie des Mittelalters hrsg. vonC. Httumker, Ud XIX, 2)

,fr 2. Законодательство в УШ-Хвв. 203

границы непознаваемого не совпадают: не все то, что может быть познано, может быть выражено словом (eiepov 6£ eortv тб yvwotuv, xai ётероу тб pt|T6v [одно есть познанное, другое — сказанное]).

Таким образом, в гносеологических воззрениях Иоанна Дамас­кина есть, по-видимому, некоторая несогласованность, чтобы не сказать непоследовательность. Что касается тех влияний, которые заметны в этих воззрениях, то, как уже было замечено, его нельзя считать чистым перипатетиком. Можно подметить у него следы и других влияний. Понятие тб uf| 6v указывает, до известной степени, на некоторый платонизм, присущий воззрениям Дамаскина; учение о непознаваемости и несказанности Божества следует, может быть, возводить к Дионисию Ареопагиту.™