§ 2. Законодательство в уш-Хвв. 213

ный фрагмент Ульпиана гласит: ius а iustitia appellatum est [право зависит от справедливости]. Филологически это, может быть, не совсем верно, но это понятно. Титул I книги 2-й начинается перево­дом этого фрагмента: 6 v6uog йлб Tfjc, 6ixaioo\wig cbv6uaorai [закон получил название от справедливости], что уже не имеет никакого смысла, так как слова эти по своим корням не имеют между собой ничего общего.

В качестве источников гражданского права (noXiTix6v v6fu|iov, ius civile) Василики признают те же источники, которые знало и Юстинианово право, т. е. плебисциты, постановления сената, ука­зы императоров и мнения юристов²⁹, кроме того упоминается и преторскбе право³⁰. Мысль законодателя при этом не совсем ясна. Читатель остается в недоумении, говорится ли об этих источниках безотносительно к эпохе, современной законодателю, т. е. как об источниках, на которых построено право, дошедшее от прошлого времени, или же он имеет в виду правотворчество своего времени. Во втором случае неясно, что разумеется под словом «народ» в усло­виях византийского государства X в., и какие допускаются формы для выражения ббуцата народа? Наряду с этим встречаем и опре­деление закона, \6\utq, которое слово в слово совпадает с тем, что находится в Эпанагоге^. Но это определение не приведено в связь с указанным параграфом, где дано перечисление источников, так что опять получается неясность: есть ли v6|KH одна из форм писанного права наряду с приведенными ранее или же он имеет более общее значение? Что касается обычая, то ему присваивается обязательная сила только в случае отсутствия закона³².

Таким образом, Василики наделяют законодательной властью, кроме народа, также императора и сенат. О сенате говорит особый параграф³³, а указная деятельность императора рассматривается в V и VI титулах 2-й книги. В VI титуле помещены оба положения Ди­гест, взятые из Ульпиана, в которых выражена мысль о сверхзакон­ной власти императора³⁴: 6 Paoijuruc, той; v6p.oig ог>х йя6х£1тсч [царь

²⁹II. 1, 7: Elof|x6T| 6fc йяб rfjg бшбехабёХтог) f\ tuv блцои 5о7Цо:тшу fl tuv Tfjg спжХ^тои бЕолюцйтоот fl paaiXixuv боуцйтсоу fl rfjg са>6е\а1ад tuv oxxpuv [было принято от законов XII таблиц или постановлений наро­да, или приказаний сената, или царских постановлений, или авторитетных мнений мудрецов].

³⁰II. 1. 8: xal тб лронтйрюу v6|iinov t;fi>oa qxovfi тоС лоХтхой feoriv [и преторское право является живым гласом государства].

³¹ П. 1,13-14.

³² I. 1, 41: лер1 &v lyypcupoq oil хеТтш v6|iog, napatpuXUTretv беТ тб 69og xai rfiv owf|6eiav [о чем нет писанного закона, то должны охранять обычай и привычка].

³³II. 1,20: xai f\ отгухА.Т|ТОС, уоцоЭетеТ [и сенат дает законы].

³⁴ По мнению К. Папарригопуло, эти положения не имели действитель­ной силы в IX в., и помещение их в Василики есть чистый анахронизм. Hist. clc la civilisation hellenique 1878 стр. 244.

214 Глава III

не подлежит законам] (D. I. 3, fr. 31: princeps legibus solutus est) и блер upeoei тф (ЗссоЛа, убцод tcniv [то, что угодно царю, имеет силу закона] (D. I. 4, fr. I: quod pricipi placuit, legis habet vigorem). Другие параграфы еще больше расширяют эту власть. Указ императора имеет силу даже в случае его противозаконности, если только он не наносит никому прямого ущерба, или если он смягчает наложен­ное на кого-нибудь наказание³⁵. Силу закона имеет и указ, изданный по частному случаю, а также разъяснение смысла закона, исходящее от императора³⁶. Императору вместе с тем вверяется все толкование закона, для которого Василики устанавливают ряд правил, в общем сходных с правилами Эпанагоги³⁷.

Если сравнить эти немногочисленные постановления Василии, имеющие отношения к политическим понятиям, с учением Эпанаго­ги, то нельзя не признать, что позднейший памятник законодательства представляет весьма заметный уклон в сторону абсолютизма. Прин­цип законности выражен здесь гораздо слабее, власть патриарха оста­ется в тени. Император рисуется единственным обладателем власти, • стоящим выше всяких норм, и хотя Василики, подобно Эпанагоге, говорят о необходимости согласовать светское право с канонами³⁸, но это правило, будучи лишено общей церковно-правовой основы, ко­торую оно имело в Эпанагоге, не производит впечатления реального ограничения власти. Таково же приблизительно отношение Василик и к Юстинианову законодательству. Из него взяты обе формулы аб­солютизма, но в то же время опущено демократическое обоснование власти, которое занимало довольно видное место и в Пандектах, и в Институциях, и, особенно, в греческом их парафразе. Очевидно, это обоснование представлялось законодателю как evavrtov xal Tf)v Xpfjoav ou napex6n£vov [враждебное и пользы не доставляющее] (Пре­дисловие). От него остались только незначительные обрывки.

Новеллы этого периода представляют богатый материал по всем отраслям права, но они еще очень мало использованы и ждут моно­графической обработки. Остановимся на некоторых политических понятиях, которых новеллы касаются.

³⁵II. 5, 7: еррйавш ларсггоцо? uvriYpCKpf) (ЗатХешс,, е| uv Erepov oux u6ix£T, Дамаскин Eav ЕухХтщатос, xapKftiai щ f>£r\Qtvn ларахс&рлся/У [да здравствует беззаконный ответ царя, если от них (законов) он отличается в том смысле, что не судит несправедливо, — Дамаскин обвинению предпо­чел бы уступку нуждающемуся].

"'II. 5, 7: f| |1£та£и бхю tivoov той (ЗаснХсшс; йлбфаогс, ка.1 ёл1 tuv лиралХцойоу хратЕпш- убцои tu|iv ехётш xal блер uv v6|iov ep|j.T|VEUcov 6 lluoiXnic, rlmiyrioETai [и да одержит верх между двух близких (вариантов) решение царя, и да будет иметь силу закона именно то, что изложит царь, толкуя 'i;ikoii|.

"II. I $22 мелел.

'" II. I § .М.