§ 2. Законодательство в vhi-Хвв.

На рассматриваемый период падает ряд весьма значительных за­конодательных памятников, а именно: Эклога, Прохирон, Эпанагога и Василики.

Эклога ('ExAoirf tuv v6ua>v lv тптдиф yevouevrj [выборка за­конов, составленная в сокращении]) обычно усвояется импера­тору Льву III Исавру и сыну его Константину; время ее издания определяется приблизительно 740 или 741 r.^8V Это — довольно обширный законодательный сборник, разделенный на 18 титулов, в свою очередь разделяющихся на главы небольшого размера⁹. По содержанию своему он касается, главным образом, частного права и в некоторой степени — уголовного и военного (распределение военной добычи).

Последующее законодательство относилось к Эклоге отрица­тельно и видело в ней не столько «изборник законов» (=£хХоуп T<5v v6uxov), сколько их извращение¹⁰. Историческая наука долгое время следовала этому же взгляду. По весьма понятным причинам относясь отрицательно к императорам-иконоборцам и рассматривая всю эту эпоху как время духовного мрака и застоя, исследователи применяли эту точку зрения и к законодательной деятельности иконоборческих императоров. Но постепенно этот взгляд сменился другим, установлению которого, между прочим, очень содействовал К. Папарригопуло своей книгой Histoire de la civilisation hellenique (1878), написанной с национальной точки зрения. На императоров Исаврийской династии стали смотреть как на деятелей, которые стремились обновить старое Юстинианово право внесением в него

⁸ Mortreuil. Histoire du droit byzantin, 1.1 стр. 365. Азаревич. История ви­ зантийского права. 1877. т. I ч. 1 стр. 30-32. В. Васильевский, Законодательст­ во иконоборцев (Ж. М. Н. П. 1878 ч. 199 стр. 279), склоняется к 726 г.

⁹ С. Zachariae. Collectio librorum runs graeco-romani ineditorum 1852 стр. 9-52. — Главы называются иногда статьями или параграфами. Ср. Аза­ ревич стр. 33.

¹⁰ Прохирон, предисл. § 2: uvcrupoirn.

204 Глава III

христианских и, отчасти, более либеральных начал. Влияние христи­анства в Эклоге сказалось, между прочим, более строгим и более отвечающим христианскому учению взглядом на брак, на отеческую власть, на развод''.

В Эклоге нет ни особого титула, ни отдельных глав, которые были бы посвящены государственному праву. Политическое значе­ние представляет, главным образом, предисловие к Эклоге. Импе­раторы объявляют, что державу царствия, тб хратос, Tfjc, pccoueCac,, вручил им Бог и повелел пасти верное Ему стадо, noinaCveiv тб лютбтатоу ло£цуюу¹². Свой законодательный акт они ставят в связь с вечным законом, который человеку дал Бог и посредством которого Он «сделал известным, что следует делать и чего избегать для того, чтобы одно было избираемо как содействующее спасению, а другое отметаемо как ведущее к наказанию». Основываясь на этом, импе­раторы выражают убеждение, что они ничем более не могут воздать Богу благодарность, как управляя вверенными им людьми «в суде и правде» (tv хрСцсгоч xal caxaioo-uvfl) — так, чтобы с этих пор «раз- -решился союз беззакония (u5ix£ag ouv6eo>iov), расторглись сети на­сильственных обязательств и пресечены были стремления согреша­ющих». Таким образом, императоры видят свою задачу в служении справедливости; только этим путем они надеются достичь мирного царствования (elpnvaTov paa(Xciov) и прочного государственного порядка (ейотавёс; тб лоМтеица). По их мнению, угодное Богу (та ap£oxovra 0еф) совпадает с тем, что полезно всему обществу (тф xowp стицфёроута); иначе говоря, высшие требования нравствен­ного долга совпадают с тем, что диктует здоровая государственная политика и что составляет цель общежития. Звеном, соединяющим то и другое, является именно справедливость как посредница между земным и небесным.

В целях служения справедливости императоры и предприняли реформу законодательства, состоящую в том, чтобы вместо многих книг (лоХХа1 p£pA,oi) и трудно усваиваемых определений дать одну книгу, излагающую в кратком виде решения (xptoeig) наиболее часто встречающихся на практике вопросов.

Императоры не только себя самих считают обязанными к служе­нию справедливости, но склоняют к этому и подчиненные власти, призванные к исполнению закона (цетёуон та убщца тетауцфоис,). «Убеждаем и заклинаем воздерживаться от всяких человеческих страстей, но от здравого помысла износить решения истинной спра­ведливости, не презирать бедных, не оставлять без обличения силь­ного (6tivdorr)g), совершающего беззаконие, — не по наружности, на словах превозносить правду и справедливость (if|v Sixaiocruvnv xal

¹¹ М. Ьемеманский. 'О ярбхарос, убцос,. Вып. I 1906стр. 89-92. " И')д. /acliariae стр. 10-13 ср. Васильевского стр. 280 и след. [ed. Burg-inann, S. 160, I. 23-24].

s^s 2. Законодательство в VHl-Хвв. 205

Tf)v 1о6тг|та [справедливость и равенство]), а на деле предпочитать несправедливости [множ. число] и лихоимство как более полезное». Главное требование справедливости Эклога видит в том, чтобы у не­правого отнять ровно столько, сколько пострадал правый, и чтобы таким образом поставить обе стороны в совершенно равное одна к другой отношение, etc; тб лрб? uAAityouc, Ioov^vl айтойс; Тотаобш. Поэтому Эклога считает совершенно недопустимым, чтобы долж­ности занимали люди, который не чувствуют истинной справед­ливости (оХт|9л, 6ixaiocruvn) и способны под влиянием подкупа допустить неправильное решение (хр(|ш xaTeuGuveiv oil 60vavrai [не в состоянии направить решение]). Законодатель ссылается при этом на Пс. 58 [1]: Аще убо во истину правду глаголете, правая су­дите сынове человечестии, и на Притчи Соломона: Мерило велико и мало — мерзко пред Господом.™

Итак, Эклога провозглашает равенство перед законом и судом-; и не только провозглашает, но и проводит это на деле: она угрожает одинаковыми наказаниями бедным и богатым, мелким и большим людям, за исключением только имущественных штрафов, где, на­оборот, принимается в соображение состоятельность лица. В этом отношении Эклога представляет крупный шаг вперед в сравнении с Юстиниановым правом¹³.^Vl" Чтобы обеспечить исполнение за­кона, она принимает некоторые реальные меры: категорически запрещаются всякие посулы и дары. Еще важнее и действительнее другая мера: всем, занимающим судейские должности (тоТд £л1 тоТс, SixoxmxoTc, XECpataxtoic, xaGunoupyoiJoi), а также квестору и секре­тарям (тф xualorcopi, тоТс, аупурафеОоч) определяется постоянное жалование (цговбс,) из казначейства, но с тем, чтобы они уже ничего не брали с тех, кто к ним обращается по службе (Предисловие).

Начало строгой законности уравновешивается в Эклоге принци­пом гуманности, человеколюбия. Самая реформа законодательства, как указывается в заглавии, предпринята именно с целью сделать его более мягким, более гуманным (ёгабиЗрбюоц; etc; тб фЛссуброотбтфол' ёхтебеТоа [возвещенное исправление к большему человеколюбию])."⁴ Императоры говорят о стаде, порученном «нашей кротости» (Tfj тестера лра6тг)Т1), и хотя этот титул не выдуман составителями Эклоги, а встречается и раньше, но все же употребление его как раз здесь можно считать знаменательным. Практически гуманность выразилась в Эклоге, между прочим, в более мягком отношении к политическим преступлениям и в некотором улучшении правового положения рабов¹⁴.

Прохирон ('О nprfxeipog v6uo£) издан императором Василием Ма­кедонянином от своего имени и от имени его соправителей, сыновей Константина и Льва. Время его издания относится к периоду их сов-

¹³ Васильевский стр. 291.

¹⁴ Васильевский стр. 287 и 291.

206 Глава 111

местного царствования, т. е. к 870-879 гг.; некоторые исследователи определяют время издания более точно 879 или 876 г.^{15 х} Это такой же сборник законов, как Эклога, лишь несколько более обширный. Положениями, относящимися к государственному праву, он в такой же мере беден. Только из предисловия можно извлечь несколько мыслей, представляющих некоторый интерес с точки зрения поли­тических идей^х1.

Мы узнаем здесь, что цари поставили целью пользу и благо (cbcpeXacxv xcct XuoiTeteiav) вверенных им от Бога подданных; забо­той об этом они думают лучше всего угодить Богу (цйХюта тб GeTov GepcDiEUETCu). С этим тесно связано и служение справедливости, а она, п"о их убеждению, основывается на законе, данном человеку от Бога (6ic4 убцои GeoGev тоТс, uvGpc&noig бебйгптси). Приводится текст из книги прор[ока] Исайи о беспристрастном отношении к бедным и нищим людям.^хи Все это объясняет заботу императоров о законо­дательстве, которое они нашли в неудовлетворительном состоянии, отчасти по причине обилия законов, отчасти потому, что латинский . язык, на котором большинство их них написано, перестал быть поня­тен населению. Поэтому был предпринят пересмотр старых законов (avaxuGapoic, tfflv naXaiwv убцшу) и перевод на народный, греческий язык. Таким образом, в основу реформы положено было националь­ное начало. В противоположность Юстиниану, который стремился проводить принцип романизации, император Василий I, мы видим, провозглашает эллинизацию государства. Но эллинизация касается пока почти одного только языка, разрыва с содержанием Юстини-анова права мы здесь не видим. Но некоторое отступление от него, несомненно, есть. Судить определенно об упомянутом «пересмотре» мы не можем, так как он в собственном своем виде до нас не дошел, но в Прохироне, который есть только краткое руководство к позна­нию законов, находим открытое признание, что Эклога, которую ав­тор Прохирона считает извращением законодательства, отвергнута, однако, не вполне, а лишь насколько это было нужно, 6oov ucpeiXev (Предисл., 2). А Эклога заключала в себе положения, враждебные Юстинианову праву, по крайней мере отступающие от него.

Эпанагога^Х|" издана от имени царей Василия Македонянина, Льва и Александра между 884 и 886 гг. или, как некоторые считают возможным точно определять, в 885 г.¹⁶ Один из первых занимав­шийся изучением этого памятника Цахариэ утверждал, что Эпана­гога никогда не была издана официально и что это — лишь проект закона, который только позволяет нам судить о различных течениях и возражениях в руководящих кругах византийского общества в дан-

¹⁵ Ьенеманский стр. 37-54. Текст: 'О лрбхефод v6uog. Edid. С. Е. Zacha-riae. 1837.

"' И. Андреев. Заслуги Македонской династии в области законодательст­ва и литературы. Пог[ословский] В[естник]. 1896т. IV стр. 33.