§ 1. Философские направления в VI-vh вв. 119

ния к счисляемым предметам) и числе относительном, причем он утверждал, что абсолютное число (dmXffic; йрйцбс,) не связано ни с сложением, ни с разделением. Категорию качества (rtolov) Леонтий применяет вполне согласно с Аристотелем. Но особенный интерес представляла для него категория отношения (лрбд ti) по своему зна­чению для вопроса об отношении Логоса к человеческой природе Иисуса Христа. Он утверждает, что эта категория дает возможность признавать в предмете одновременно тожество и различие, часть и целое, совершенное и несовершенное. Так, например, душа совер­шенна, потому что в ней есть все, необходимое для ее природы, и в то же время — несовершенна, потому что она только часть чело­века. Очень часто Леонтий касается различия между противным и противоположным (£vavr(a, uvrDceCueva). Он рассматривает вопрос, в каком отношении должны находиться два суждения, чтобы истин­ность одного была несовместима с истинностью другого. Для этого, решает он, их сказуемые должны представлять не evavrta, а всего только бюфорй [различие]. Так, одинаково истинны оба суждения: «во Христе две природы» и «Христос есть одна природа воплотив­шегося Логоса». Несомненно, что во всех рассуждениях Леонтия виден ученик Аристотеля — даже тогда, когда он отступает от него. Психология Леонтия, напротив, находится в сильной зависимос­ти от Платона и неоплатоников. Он определяет душу как самостоя­тельную сущность (ouo(a), бестелесную и бессмертную. Соедине­ние ее с телом не вытекает из ее природы и может быть объяснено только действием силы Божией (Geta ouvanic,). Как и Платон/¹ Леон­тий разделяет душу на три части: fiYeumax6v, 6vnix6v, tmQv\ir\iix6v, [водительная (разумная), яростная и вожделевательная], причем первая, в свою очередь, разделяется на пять частей, или способ­ностей. О воле как отдельной способности Леонтий не говорит; тем не менее он ее признает и даже является сторонником учения об ее свободе. Но он понимает свободу не как способность действо­вать вне закона причинности. Напротив, признает целых три вида причинной обусловленности, а именно: 1) действие, определяемое природой человека, 2) действие, выходящее за пределы природы, йяер qwoiv, и 3) действие, противоречащее порядку природы, пара qxuaiv. В последнем случае мы имеем влияние на волю высшей силы (0Eia jiuoxeiv). Что касается соединения души с телом, то Леонтий учит, что при этом то и другое сохраняет в неприкосновенности свою природу; и если мы видим, что физические страдания отражаются на душе, то это потому, что душа сама по себе способна испытывать страдания. Тело влечет человека к земле, но душа может этому про­тивоборствовать и, в свою очередь, захватить власть над телом. Это ей удается тогда, когда она отдается единственно доброму и вечному стремлению — стремлению к истине⁶.

⁶ Junglas стр. 79-85.

120 Глава II

Полного синтеза своих воззрений в области философии Леонтий не дал; такой синтез мы находим только в его богословских произве­дениях -— поскольку и здесь можно говорить о синтезе, имея в виду полемический характер его сочинений.

В других сочетаниях встречаем мы элементы платонизма и арис-тотелизма у современника Леонтия — Иоанна Фшюпона^т (прибл. 500-570)⁷. Ему принадлежат комментарии к Аристотелю, а именно к аналитике, к психологии/¹" к физике и др.⁸, а в своем главном со­чинении Aiamj-nje он прилагает логику Аристотеля к разрешению спорных вопросов христианской догматики. Это приложение не всех удовлетворило; многие, в том числе Леонтий, обвиняли Филопона в тритеизме и монофизитстве. Сочинение это до нас не дошло, но у Иоанна Дамаскина и Никифора Каллиста сохранились обширные от­рывки из него, которые вполне позволяют нам судить, какой характер имело у него приложение философии Аристотеля к богословию.'"

Понятие природы (фйои;), имевшее такое большое значение в богословских спорах, Филопон определяет так: что это есть общий способ бытия (xoiv6c, тог) elvai A.6yog) всех тех предметов, которые имеют одну и ту же сущность, ouata⁹. Уже в этом определении видна склонность к номинализму. Филопон не отожествляет cptioic, и ouata, как это делает Леонтий; для него природа вещи не есть нечто реаль­ное, существующее в самой вещи, а только отвлеченное, результат деятельности ума, открывающего сходство в ряде предметов. Это видно еще больше в его учении о личности. Он прямо говорит, что йлботаочс; или лрбооотоу есть то самое, что перипатетики называют индивидуумом (йтоцоу), желая тем подчеркнуть, что его невозмож­но делить подобно тому, как мы делим род на виды и т. д. Церков­ная же терминология подчеркивает другую сторону дела, а именно что в личности получают свое осуществление роды и виды. Ибо, говорит Филопон, хотя бы животное и человек, т. е. род и вид, и имели особую природу, но они действительно существуют (unap^iv exouoiv [имеют существование]) только в индивидуумах, в Петре или Павле. Отсюда он заключает, что природа может означать, кроме xoiv6g Хбуод той clvai, еще и то, как этот Хбуод получает конкретное бытие (ncpixwTUTnv tinap|iv) в индивидууме. Выводы в сторону монофизитства получались отсюда сами собой. Печать релятивизма носят и рассуждения Филопона о числе. Целым рядом примеров он доказывает, что многое может быть в то же время и единым. Если построить несколько одинаковых кораблей, то в уме строителя им соответствует одна идея корабля; перед нами стоят несколько чело-

⁷ Ср. М. de Corte. Le Commcntairc de Jean Philopon sur le Troisieme Livre du «Traite de I'Ame» d'Aristote. 1934.

⁸ Krumbacher стр. 581-582. Uberweg II стр. 144 и 227 (изд. 9-е).

⁹ Пользуемся цитатами, приведенными в статье F. Trechsel. Joannes Philoponus. Theol. Studien und Kritiken 1835 стр. 95-118.