§ 2. Фемистий 89

Обзор политических речей Фемистия показывает, что он вращал­ся несомненно в области вопросов, завещанных античной филосо­фией. Она его и вдохновляла. Из его речей не видно, чтобы в сов­ременных ему политических отношениях выдвинулась перед ним какая-нибудь центральная проблема, вокруг которой вращались бы все остальные и для разрешения которой ему понадобилось бы обра­титься к античной философии или пересмотреть ее выводы. Каждая из его речей имеет свой отдельный, чисто внешний повод, и Фемис­тий пользуется им для того, чтобы развить ту или иную тему в духе античных учений. Таким образом, насколько позволяют судить сочинения Фемистия, ^н как раз принадлежал к числу тех авторов, для кого политическая философия имела преимущественно литера­турный и гораздо менее — жизненный характер. Точки зрения для обсуждения и оценки политических идей ему чаще подсказывала не жизнь, а философская традиция и философское образование.

Но было бы неверно думать, что этим дана уже полная харак­теристика Фемистия и что он стоит совершенно вне жизни. В его речах находится немало намеков на мелкие политические факты и отношения того времени вроде, например, занятия государственной должности, заключения мира, какого-нибудь юбилея и проч. Все по­добные обстоятельства давали ему случай обращаться к философии и показывать связь их с крупнейшими вопросами духа. Этим путем он приучал современное ему общество относиться более вдумчиво к текущим событиям. Кроме того нужно сказать, что политические , проблемы, которые выдвигает Фемистий, сами по себе имеют веч­ное, непреходящее значение и потому навсегда сохранят глубоко жизненный характер. Нужно только уметь улавливать их связь с жизнью, а это Фемистий умел делать.

Политические учения, которые мы находим в речах Фемистия, не все относятся к античной философии одинаково. Одни встреча­ются у него в том самом виде, как их дала античная философия; дру­гие дошли до него через третьи руки, с изменениями, которые внесло в них последующее время; наконец, третьи — не имеют вовсе кор­ней в античной философии или же были ею слабо намечены. Отно­шение Фемистия к полученному им философскому наследству тоже не было одинаковым: в одних случаях он только передал дальше то, что получил; в других — он кое-что прибавил от себя. Степень его зависимости от предшествующей ему и, в частности, античной фи­лософии в отдельных случаях оказывается неодинаковою.

Одним из главных вопросов, привлекавших к себе древнегречес­кую мысль, был вопрос об отношении власти к закону. Это был глав­ный пункт разногласия между школами Платона и Аристотеля. Ари-

[если душа воззрела вверх, то насколько она к Царю всяческих устремлена и оттуда управляема, настолько в царских делах с небес на землю она черпает (образец)].

90 Глава!

стотель считал нормальным, чтобы в государстве господствовал закон и чтобы власть ему подчинялась так же, как население. По Платону же, подзаконное, правовое государство является лишь условно хорошим, т. е. с ним можно мириться только при невозможности устроить что-нибудь лучше. Но Платон не верит, чтобы жизнь можно было вложить в рамки закона без ущерба для жизни, и потому идеалом, с его точки зрения, является государство, где царствует свободное усмотрение мудрого правителя. С другой стороны, однако, отличительной чертой тирана Платон считал противозаконность его действий, между тем как Аристотель склонялся к тому, чтобы видеть эту черту в господст­ве частного интереса над общим. Таким образом, учение Платона в этом вопросе сводилось к двум пунктам: 1) идеальное государство не знает законов, и 2) в государстве незаконном закону подчиняется и сама власть. В последующей литературе эти положения не всегда различались, и вместо того, чтобы по закону или без закона должна действовать власть, очень часто ставили вопрос: стоит ли власть выше или ниже закона. Отсюда — неизбежные колебания. У Диона, напри­мер, император we^cov toy vdutov [выше, важнее законов], но в то же время Дион подчеркивает закономерность учреждения¹³².

Фемистию пришлось сделать выбор между этими направления­ми. Он утверждает несвязанность власти законами. Тиран — не без­законный властитель, а дурной человек, который пользуется~влас-тью исключительно в своих выгодах'". Царь стоит выше законов, йлераую tujv v6|acov, и он пользуется своей властью, чтобы смягчать строгость закона (ftpg6coeiv) всякий раз, когда механическое его при­менение было бы несогласно с внутренней справедливостью¹³⁴. Сюда же относится характерное выражение гбцод ёц-фг>хос, [одушевленный закон] в приложении к императору. Оно имеет свою любопытную историю, в которой наиболее важные страницы вписаны пифагорей­цами. В сочинениях, которые можно приписывать древним пифаго­рейцам, v6^og ёц^ихос, употребляется с двумя разными оттенками. Иногда ему придают тот смысл, что царь соблюдает существующие чаконы и потому является как бы ходячим законом; его действия буква в букву соответствуют постановлениям закона и оказываются гораздо более удобным источником права¹³⁵. Иногда же хотят этим

"' Vlad.Valdcnberg. La theorie monarchique de Dion Chrysostome. Revue des etudes grccqucs. t. XL_? 1927. p. 16-19.

¹¹³ dp. 43: i\>\ xcw((,( xcd £ л! u6vn. Tfj tauTof) dmoXauoci [низко и эгоистич­но наслаждается ].

^ш Стр. 17 и 182. Такого же мнения о власти императора был И. Злато­уст. См. 1. М. Vance. Ueitriige zur byzantinische Kulturgcschichte am Ausgange desIVJahrh. 1907стр. 6.

¹³⁵ 6 dt ye v6|aot; ипчос; тф 6ix«(<i>, 6 6£ (hxouriic; f^toi v6\ioc, Ецфихо? evri fj v6|ii|iog upxwv [закон — источник справедливости, царь же — как бы одушевленный закон, или законный правитель]. Mullach. Fr. philos gr Стр.532.