§ 1. Философские направления хш-xVcm. 391

стороны, под влиянием Синезия и восточной мантики (халдейские оракулы, Гермес Трисмегист и проч.) Григора пришел к признанию мистического познания. Правда, в отношении оракулов, астроло­гии, различных видений он высказывается довольно сдержанно¹⁰², но зато в полной мере примыкает к Синезию, который признавал за сновидениями способность предсказывать будущее¹⁰³. Никакой метафизической системы Григора не оставил, но был ряд вопросов, относящихся к метафизике, которые постоянно привлекали его вни­мание и которые он затронул в разных своих произведениях. Так, он с увлечением говорит о начале целесообразности, действующем в природе, причем понимает эту целесообразность иногда довольно упрощенно: все существует для блага человека, и даже врачей Бог создал для борьбы с его болезнями и учителей, чтобы ему было у кого учиться^1М. В духе неоплатонизма Григора признает мировую душу, Единое, или Все, которое разделяется, как корень на отде­льные отроги, и потом снова собирается в целое¹⁰⁵. Его привлекала проблема свободы и необходимости. По крайней мере, мы встречаем у него обширный экскурс на тему об отношении между тй/л (слу­чайность, удача) и aUT6u,ctTOV (самопроизвольное), где он пытается провести границу между этими понятиями^1С6. Моральные воззрения Григоры, по-видимому, не отступали значительно от христианства; его любимой идеей в этой области была бренность нашей жизни, из­менчивость и непостоянство земных благ. На этой основе и, отчасти, не без влияния со стороны аскетической философии у Григоры выра­ботался известного рода моральный релятивизм: нравы изменяются по странам и народам, и что одним кажется достойным похвалы, то другие порицают¹⁰⁷.

¹⁰² Guilland, pag. 208-215 [ed. Leone. N 130 et 69].

¹⁰³ Ibid., 197 [ed. Leone. N 42]. — 'Epfttjvcia clg rov Iwcaiov ncpl ivvmioig Mfov [толкование на Слово Синезия о снах] не дает, в сущности, никаких новых соображений сравнительно с Синезием и, вообще, имеет более фило­ логический характер, чем философский. — Migne. P. G. 149 col. 521-642.

¹⁰⁴ Guilland, pag. 202 [ed. Leone. N 34].

¹⁰⁵ Correspondence de N. Gregoras, pag. 197: pXEnov cbg йяб рИЗД Tfiv тог) £v6? лрбд та лХеСш 6iaipeaiv tv' au9ig o-uvr|6poixcbg xai n£av nXoxf|v 5iu jiuvtwv ronxiXfiv пеленай? (bg 6v 6pgt то nav, outo? Ецо1 Tfj? EUcpvCag цаХа 6auu.a!;;eo6ai б(хаюс,... [видящий, как от корня (происходит) разделение еди­ ного на множество, чтобы тотчас собрать изо всего единую пеструю ткань, как бы видит все единым, — таковой, мне кажется, более достоин удивления, чем природные способности]. — Guilland, pag. 208 [ed. Leone. N 42. 25-28].

¹⁰⁶ Correspondence, 199: тихл M^v yap айтбцатхуу ёлоа' av, TOUvavruxu 6' oux av, eTrj... [(ed. Leone. N 42. 52-53) случайность называлась бы са­ мопроизвольной, а не наоборот...]. Ср. р. 203: то utv ouv, 6tu тй тоихйга агггоцат(Е;егу Tf|V cpopav тле yEveoecog, aXXoig uiv uv t\r\ nEcppovuauEvov xai E^uivov, еихн 5' oux uv бллои... [(ed. Leone. N 34. 45-46) ведь то, из-за чего причина появления кажется самопроизвольной, другие презирают и обсуж­ дают, я же без сомнения...]

¹⁰⁷ Guilland, pag. 199-202, 207-208 [ed. Leone. N 34,130].

392 _Глава у

Как видно отсюда, не много оригинального создал Григора в фи­лософии. Его философские идеи свидетельствуют не столько о его талантах в этой области, сколько о его широком образовании и об ин­тересе к проблемам этого рода. Выступая в диалоге Флорентий как убежденный противник Аристотеля, ставящий себе целью подорвать его философский авторитет¹⁰⁸, он в то же время составил парафраз к его [Никомаховой] Этике, что свидетельствует о значительном интересе к Аристотелю. Его увлечение Платоном несомненно; так­же несомненны у него следы влияния со стороны других философ­ских школ древней Греции. Это влияние не всегда переработано, и не всегда ясно, есть ли у Григоры в области философского мышле­ния какой-нибудь принцип, который бы все это освещал и приводил к единству. Но зато широкое образование Григоры позволило ему бо­лее подробно, чем это мы видим у его предшественников, затронуть вопрос об отношении между византийской философией и западной. Он это сделал в диалоге Флорентий, посвященном борьбе с ложной образованностью, которую он часто называет софистикой "" и пред­ставителем которой являлся в его глазах Варлаам. Здесь он настаива­ет, главным образом, на следующих пунктах: 1) западное просвеще­ние основывается почти исключительно на Аристотеле; 2) на Западе знакомы не со всеми сочинениями Аристотеля, да и те знают только по сокращенным переводам на латинский язык; 3) Аристотель часто оказывается в своих сочинениях непоследовательным; 4) на Западе им злоупотребляют, в частности — пользуются силлогизмом как об­щим методом доказательства, между тем как он имеет только вспо­могательное средство¹¹⁰.

Этим и заканчивается круг деятелей на поприще философии, чьи взгляды определились в связи с полемикой между противниками и защитниками исихии'". Из числа литературных деятелей этой эпохи, не принадлежащих к этому кругу, заслуживает упоминания, прежде всего, Феодор Метохит (1260-1332), занимавший при императоре] Андронике II должность великого логофета¹¹². Он был современни-

¹⁰⁸ Успенский, стр. 260, 263.

¹⁰⁹ Correspondence, pag. 147 и след. [ed. Leone. N 103].

¹¹⁰ Успенский, стр. 251, 255-257, где приведены и соответственные цита­ ты. [См. соответствующие страницы в издании: Niceforo Gregora. Fiorenzo о intorno alia sapienza / A cura di Pietro L. M. Leone. Napoli, 1975. (И. М.)]

¹¹¹ Можно упомянуть еще двух менее значительных деятелей: 1) Нил Днассорт (NeTXo? 6 Aiaoo(opiv6g), с 1357 г. митрополит Родосский, автор сочинения Щуч уушассод [источник знания], и 2) Исаак Аргир (6 'Арупрос.), аи-юр соч. Пср1 twv rfjg фихпе Swdfjecav [о способностях души], осужденный ни одном из соборов XIV в. См. Krumbacher, 560; Успенский, 363-364. [Ср. соответственно: PLP. N 5396, 1285.]

"' Ьиогрпфию его см. в Correspondence de N. Gregoras, p. 358-369, пор­трет у C'h. Dichl. Etudes byzantines. 1905. P. 399. (ср. того же автора Dans rOrient by/aiitin. I'. 1917 p. 76). Данные для его биографии и характеристику дают Nic. (ircgorns, I listoria, VII, 11 (Bonn., 271-2), Codinus, De offis. Bonn, 9,