§ 5. Константин Багрянородный 243

Генесия (Paoitelcu⁹²). Но сравнение обоих авторов показывает гро­мадную разницу между ними. Разница заключается, прежде всего, в фактическом составе того и другого произведений. Генесий оста­навливается почти исключительно на войнах, которые вел импера­тор Василий; его внутренняя политика остается почти совершенно в тени. Между тем в произведении Константина дано повествование о жизни и деятельности Василия Македонянина в полном их объеме: мы находим здесь подробную его биографию до вступления на пре­стол, очерк его внутренней государственной деятельности, описание веденных им войн и отношение его к покоренным народам, описание его строительной деятельности и, наконец, здесь собраны факты, ха-рактериз'ующие его как человека. Но еще большая разница между обоими произведениями в освещении изображаемых событий и фактов. У Генесия, в сущности, нет никакого освещения. Конечно, он относится к личности императора Василия доброжелательно, стремится снять с него некоторые ходячие обвинения⁹³, высказывает иной раз ему похвалу, но его похвалы неопределенны и недостаточ­но обоснованы фактами, а главное: за ними не чувствуется никакого ясного идеала. Напротив, у Константина Багрянородного идеал чувствуется как нельзя более сильно, задача состоит в том, чтобы представить Василия I как образцового человека и государственного деятеля. В лице императора Василия он изображает идеал государя, это в полном смысле miroir des princes. Поставив себе целью убедить византийское общество, что основатель царствующей династии был истинным государем и что он заложил прочный фундамент здоровой государственной политики, автор должен был, конечно, при выпол­нении этого плана, с одной стороны, уяснить себе собственные свои взгляды на обязанности государя и на задачи правительственной власти, а с другой — принять в расчет воззрения на это самого византийского общества. Иначе легко могло случиться, что факты, которые он стал бы приводить и, в особенности, их освещение про­извели бы на читателей как раз обратное впечатление, и тогда Кон­стантин оказался бы автором не панегирика своему деду, а обвини­тельного акта против него. Константин Багрянородный, несомненно, проделал эту предварительную работу: он отдает себе полный отчет в своих взглядах на власть, на ее обязанности и на правильный строй общественных отношений. Его политическая идеология совершенно ясна. И если ценность «Жизни Василия» как всего исторического произведения, написанного с определенной тенденцией, не особен­но велика, то зато оно приобретает в наших глазах значительный интерес как произведение политическое. С этой точки зрения тен-

⁹² Krumbacher. Gesch. d. byz. Literatur, 2 изд. стр. 253. Об отношении Кон­ стантина Багрянородного к Слову, которое посвятил Василию I его сын Лев Мудрый, см. N. Adontz, La portree historique de 1'oraison funebre de Basile I par son fils Leon VI le Sage. Byzantion III (1933), 501-513.

⁹³ Ed. Bonn. стр. 112-113.

244 ^^^^ Глава III

денциозность произведения нисколько ему не вредит, наоборот, без нее оно не имело бы никакого значения.

Итак, задачу произведения составляет изображение идеального правителя и идеального строя государственных отношений. Все отличие Константина Багрянородного от других византийских ав­торов, писавших на эту тему, состоит в том, что свой политический идеал он изображает не в отвлеченной форме, а в конкретной, в виде живого образа. Он говорит нам, что император Василий дейст­вовал как образцовый государь. Мы же хотим отсюда узнать: как именно, по мнению Константина, должен государь действовать? Таким образом, рассматриваемое произведение отличается от подобных произведений византийской литературы не по задаче своей, а только по форме. В то время как большинство авторов до него избирало форму наставлений, его произведение приближается к типу Киропедии.

Что такая точка зрения нисколько не извращает смысла произ- -ведения, а, наоборот, вполне соответствует тому значению, кото­рое придавал ему сам автор, это доказывают первые строки труда. Константин Багрянородный говорит, что первоначально он хотел представить в своей книге наиболее замечательные деяния царей, полководцев и правителей за все время существования византий­ского государства (той о-0цяа\ао? Tfjg iv Bu£avr(cp 'Pfflua'ixfjc, up/fje Xpovou), но потом он убедился в трудности этого предприятия. Тогда он решил ограничиться повествованием о делах и жизни одного государя — именно того, который поднял империю на небывалую высоту и который в глазах потомства должен быть живым примером доблести и образцом для подражания (ярбс, аретп.у xavcbv те xal av6p(ag xai тб upxe-nmov Tfjg щц^аЕСод⁹⁴).

Жизнь Василия Македонянина разделяется на два периода; грань между ними образует его вступление на престол. В первом периоде он является сначала как частный человек, а затем — как государст­венный деятель при дворе Михаила III. Во втором периоде мы видим его облаченным в императорскую порфиру. Следовательно, произведение Константина Багрянородного имеет дело с двумя государями. Это дало ему возможности изложить свои идеи с двух сторон — с положительной и с отрицательной. Михаил III в изобра­жении Константина — прямая противоположность Василию I: в ли­пе Михаила автор изображает нам дурного государя и показывает, каким не должен быть правитель; в лице Василия он изображает идеального государя. Одно дополняет другое.

Споим дурным отношением к лежащим на нем обязанностям Михаил вооружил против себя все слои общества. Константин Баг­рянородным говорит о сенате, о начальствующих лицах, о войске и иссм населении столицы. Из всех этих групп раздавались голоса,

"•' Гл. I. I'd. Моим стр. 212.

.$' 5. Константин Багрянородный 245

осуждающие его образ действия⁹⁵. Все решительно стороны его деятельности возбуждали против себя общее порицание. Император окружил себя дурными людьми, растрачивал государственную казну на свои личные потребности и прихоти, кощунственно относился к православной вере, вышучивал церковные учреждения⁹⁶. Вооб­ще, он не проявлял уважения к церковному сану (xf|v той (ЗаочАлхой ихуёовоис, йтцхаочхс; оеил/бтпта) и, как выражается автор, с пренебре­жением относился к всяким законам — естественным и положитель­ным (лрбс, тойс, Tfjc, noXtteCag бцой xal тле (рйоесос, убцоис, e^uppioev [совершал преступления равно как против гражданских, так и про­тив законов природы]).

Следбвательно, недостатки правления Михаила III, в глазах Константина Багрянородного, сводятся к тому, что он не признавал никаких границ своему произволу. Он не считал для себя обязатель­ными существующие законы и не хотел прислушиваться к голосу общества. Государственный переворот, сопровождавшийся убийст­вом Михаила и передавший трон в руки Василия Македонянина, Константин рассматривает как совершенно естественное следствие его самовластия. Он нигде не оправдывает убийства, но изображает дело так, как будто другого конца и не могло быть⁹⁷.

Совсем иную картину представляет царствование Василия. Говоря об этом императоре, автор прежде всего подчеркивает его связь с обществом. Это — царь волею народа. Сенат и подчиненное управление, и войско, и столичное население — все уже раньше мо­лили Бога, чтоб Он сделал его царем; теперь все в полном единоду­шии избирают его на престол⁹⁸. Константин говорит: avavopetieTai, т. е. употребляет тот самый термин, который и в исторической, и в политической литературе употребляется издавна, по крайней мере — с V в., и который по своему этимологическому смыслу ука­зывает на активное участие народа в замещении престола. Из других источников мы не знаем, сопровождалось ли воцарение Василия Ма­кедонянина обрядами и церемониями, подобными тем, какие были соблюдены при избрании, напр[имер], Льва I или Анастасия I. Но

⁹⁵ Стр. 239: fryfrovro хатсфо^аец; те xai бюуоууиоцо! хата той |3aoiA£cog яара те ovyxXfiTOU povXfJs xal теш лоХпгсйцатод xal лари navrcov oxe66v twv ovtwv Ы Tfflv 6ioixifaetov xal лара twv отратеицатюу xai лаутбд той лХлбоид той acmxoO [были против царя возмущения и сильный ропот со стороны се­ ната, граждан и всех, причастных к государственному управлению, солдат и всего населения Города. Ср. пер. Я. Н. Любарского: 18, с. 103]. Ср. стр. 248.

⁹⁶ Стр. 243-244.

⁹⁷ Стр. 247-251.

⁹⁸ Стр. 255: яара те Tfjg evr(|io\) poiAfjg xal tuv йлорерпхбтсоу тауцатоуу xai лагтбд той отратейцатод xal той бхХои той аапхой 6 xal лрб tovtcov 61' IxETViptxffiv eii/fflv ел^тоОцегод avavopexietai айтохратшр BaaiXeiog [Ba- силий, упрошенный их неотступными молитвами, — почетным советом и низшими сословиями, всем войском и городской толпою был провозглашен императором. Ср. пер. Я. Н. Любарского: 28, с. 109.].

246 Глава III

употребление этого термина показывает, что идея народного избра­ния не умерла и самое избрание продолжало считаться нормальным способом замещения престола.

Обязанный своей властью поддержке, какую ему оказали широ­кие круги общества, император Василий держится соответственной политики. Он не относится к своей власти ревниво, не стремится, как его предшественник, поставить себя выше законов и учрежде­ний. Он делится своей властью, признает необходимость обществен­ного контроля. Сенату при нем принадлежит видная роль. Еще прежде описывая время Михаила III, Константин Багрянородный не упускал случая говорить о сенате как об учреждении, имею­щем общественное значение. Между прочим, сообщая о том, что Михаил желал ослабить влияние Василия и с этой целью избрал себе второго кесаря, он говорит, что новый кесарь был представлен сенату". Это напоминает наречение в кесари Тиверия и Маврикия, которое, как согласно повествуют Иоанн Ефесский и Феофилакт -Симокатта, происходило в присутствии сената. Немедленно после своего вступления на престол Василий I счел нужным произвести ревизию государственного казначейства; к этому он привлек неко­торых из выдающихся членов сената, которые и принимали в этом деятельное участие ¹⁰°. Наличность оказалась до крайности ничтож­ной, и, сверив ее со сметой расходов, император предложил сенату обсудить дело (|3ouXf]v лер1 тотЗтои той; upioroig npovQr\xcv). Мнение сенаторов было единодушно, и император утвердил его¹⁰¹. Что и все остальное царствование влияние сената было значительно, об этом можно судить по одному эпизоду. Сын императора Лев был впутан в дворцовую интригу и, затем, оклеветан перед отцом, будто он зло­умышлял на его жизнь. Разгневанный Василий хотел ослепить сына, но встретил противодействие со стороны сената (йлб Tfjg ог>ухХт)тог) xcoMJETcu бюотрй^аовш) и принужден был уступить. Лев отделался заключением в темнице. Но сенат на этом не успокоился: он продол­жал заботиться о судьбе наследника и ходатайствовал о нем перед императором ^ш.

Деятельность Василия Македонянина была чрезвычайно об­ширна и разнообразна. В области администрации и суда он будто бы уничтожил продажу должностей, боролся со взяточничеством и лично выбирал подходящих людей на разные должности. В за­ботах о правосудии он не довольствовался одной формальной сто-

''" Стр. 250: ££ауа те ain&v npug rt\v сшухХг)ТОУ [выводит его перед сена­том].

""' Стр. 255: npooxaXeoanEvog 6£ aurCxa Toug Tfjg ytpovalau; лрохр(тои$ xul Лакомит npotypviaq, цст" afrrfflv T6v twv paorXEicov 0r|oaiipc5v av£a>|e (|HiX((xu [ ly i же призвал лучших из сената и украшенных наградами и вмес­те с ними открыл казну с царскими сокровищами. Ср.: 28, с. 109.].

"" (!)v i|»Vi><>t o|ioq>ovo)g o~uv(Jt6ovaa... 6 paoiXEUg... ixaXEWE.

"'•' С i p. -VM),