§2. Фемистий 77

ние и понимание речей. Но наряду с этим в них есть и общие поли­тические идеи. Составляют ли эти идеи целостную систему, связаны ли все речи Фемистия единством политических воззрений, — этого заранее нельзя утверждать. Вопрос подлежит еще исследованию. Одно можно сказать теперь же: уже первое знакомство с речами Фемистия показывает, что у него было несколько излюбленных тем, к которым он постоянно возвращался и которые развивал с большой любовью. Можно указать пять таких основных тем: 1) государство и философия, 2) филантропия^ 3) задачи государства, 4) свобода веры, 5) йдёалГцаря. Все эти темы, за исключением одной только четвер-тойТунаслёдованы Фемистием от античной греческой философии. Это дает- руководящую нить при анализе его политических идей. Предстоит рассмотреть, в каком виде дошли до него эти проблемы, как он их применяет к обстоятельствам своего времени и, наконец, что вносит он нового в их понимание.

Если иметь в виду указанные темы, то все политические речи Фемистия можно разделить на пять групп, смотря по тому, которая из тем является в них главною. В таком порядке их удобнее всего рассматривать.

Первая тема — государство и философия — развита в речах Фе­мистия едва ли не сильнее, чем какая-нибудь другая. Ей посвящено семь или восемь речей, да и в других речах он очень часто ее затра­гивает. Очевидно, этот вопрос его очень интересовал.

Первая по времени речь, в которой эта тема развивается, была сказана Фемистием в 355 г. и обращена к императору Констан­цию. В собрании его речей она называется: El$ Kovaravriov tov атохрбтора 8п цдЛюга q>ikdao(po$ 6 (Jamhevs [fj xapiortjpiog]. Bee сочинения Платона, говорит он здесь, служат доказательству, в сущ­ности, одной мысли, а именно, что только философ может быть ца­рем⁷¹. Философия есть не что иное, как уподобление Богу, насколько это возможно для человека⁷². Но спрашивается, что больше всего характерно для Бога? Тот же Платон утверждает, что Бог непрестан­но творит добро; следовательно, уподобление ему, или философия, состоит именно в делании добра. Философия называет это добро, а царь, кроме того, и осуществляет его⁷³. Но так как философ, по преимуществу, стремится подчинить свое действие водительству разума (той Хбуои fiyenovfo;), то только он и может быть истинным царем. Царем нельзя сделаться, им нужно родиться. Царь подобен матке в пчелином улье, которая сама собой родится и которой добро­вольно подчиняется весь улей. Природный царь, 6 Tfl cpxioei paoiXeiig,

⁷¹ Стр. 38. [К самодержцу Констанцию...]

⁷² Стр. 38: цт|8£у aXXo ecrti cpiXoaocpia ti оцойоац 9еох> ката тб SwaTOv аувршлш. [К самодержцу Констанцию...]

⁷³ Стр. 41:6 цёу ёл(отата1 |w>vov, 6 5ё ка! ццштаг [один только начальству­ ет, другой же и подражает.] [К самодержцу Констанцию...]

78 Глава I

отличается от других людей не какими-то внешними признаками, а своим философским настроением. Вскормленный философией, царь имеет дар покорять себе и оружием, и словом. Этим он отличается от тех царей, которых можно узнать только по тиаре или по золотым украшениям⁷⁴.

В этой же речи встречаем взятую у Платона мысль, что существу­ет столько форм государства, сколько видов души (Resp. VIII 544 d). Здесь же проводится различие между царем и тираном: первый основывается на добродетели и имеет в виду благо управляемых, второй покоряется пороку и действует в собственных интересах⁷⁵.

В речи nevTCtETripixdg [пятилетие] Фемистий почти подлинными словами Платона (Resp. VI 496с-497) рисует тяжкое положение мыслящих людеАв_гдсудар^стве> ^где .^цаР^ят невежество и беззаконие. Kaj^ и Платон, он видит единственный выход в надежде наГпсщшё-ни£ молодого,_благрродного тирана, vevvatoc; -rOpawog. Этот юный царь, просвещенный, кроткий, великодушный, от которого Платон ждет обновления общественной жизни, составляет и для Фемистия любимую мечту⁷⁶. Но он расходится с Платоном в другом пункте. По его мнению, Платон весьма неосновательно (utexvc&c,) высказал, что не прежде исчезнет зло, чем философы станут царствовать или цари философствовать. Фемистий иначе понимает отношение между "властью и философией. Хорошие дела, а не хорошие речи отличают правителя; царь должен "действовать, а не,философствовать, но он должен слушаться (evruyxuveiv etoieiGfj xal EUifaoov) тех, кто фило-I 52Ф9,1^вУ^ет' ^и пользоваться (ожЛсшегу) черед .них уроками филосо-\ фии⁷⁷. Дело царя — оберегать, oc&^eiv⁷⁸ своих людей, а для этого сам[ ! он должен владеть не знанием философии, а техникой управления. Еще важно в нем нравственное достоинство, йретУ); оно так важно, потому что лучше подчиняться добродетельному иностранцу, чем соотечественнику, способному на всякое злодейство⁷⁹. Государь есть образ всего государства (elxcbv rfjc, рНочХеСас,), по которому оно и строится; он есть, кроме того, и олицетворенный закон, v6\ioq £пд|шхос;,^хху для подданных. С этим Фемистий связывает "некоторое подобие органического понимания государства. Он^говорит о теле государства, об)|ш ttjc, (ЗаотАеСас;, с которым он отожествляет терри­торию⁸". "Государство, говорит Фемистий," не может быть здорово, если хотя один город в нем находится в неблагополучном состоянии.

⁷⁴ Стр. 43-45.

⁷⁵ Стр. 42-43.

⁷⁶ Стр. 125-133.

⁷⁷ Стр. 128-129. ⁷" Стр. 129.

⁷⁹ Стр. 135-137.

⁸⁰ Стр. 140: оа>ца 6£ Tilt; [kunXcfag -ri)v wnixoov YH^V Ebraxv Tig oux uv йцйрто1 [назвавший подвластную территорию телом государства, — не ошибся бы]. [Пятилетне.]