Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
Вальденберг В.Е. Византийская политическая мысл...doc
Скачиваний:
5
Добавлен:
01.07.2025
Размер:
5 Мб
Скачать
☆

§ 5. Петр Патрикий 185

В других местах своего труда Патрикий высказывает эту мысль короче. Царь может или действовать на подданных страхом, или же опираться на их сочувствие своим планам (euvo(a), внушать им увлечение государственным делом (ёрсос;)202. Этим двум орудиям власти соответствуют и два различных типа правителя. Чтобы вну­шать страх, достаточно правителю быть человеком незапятнанным и воздерживаться от дурных действий (ayve(a, цюолоуг|рСа [чистота, ненависть к дурному]). Чтобы увлечь подданных за собой и пользо­ваться полным их сочувствием, одного этого мало; правитель дол­жен быть прекрасный человек и любить людей203.

Разумеется, что все симпатии автора на стороне того государства, в основе •которого лежит взаимное сочувствие между властью и на­родом. Лучше всего, если власть может в своих действиях опираться на воззрения и настроения подданных (fi tmv лоШоу 66|a)204. Для этого она должна внушать им любовь к государству (Tfjc, noXmlcu; ёрсотсс), горячую привязанность к нему (ейхтаютатп лоЗитеСа). Только при таком условии управление государством может представить не­которое подобие божественному мироправительству, и царь может уподобиться демиургу205. Если же власти не удастся вызвать в под­данных сочувствие к себе и если они не возвысились до понимания государственных задач и не достигли такой степени разумения, чтобы сознательно идти вместе с правительством, тогда остается только путь принуждения и страха. Царю не остается тогда ничего другого, как взять на себя одного постановку государственной задачи и вести к ней народ против воли, принуждать его к тому, в чем сам он видит поль­зу для государства (avayxa£;av та огищрйроутсс тд лоХпхСд ^{.yveaQai [принуждать к тому, чтобы делалась польза для государства])206. При этом правительство не должно ни становиться на точку отвлеченного равенства, ни проводить политику невмешательства. Напротив, оно должно резко отделять здоровые элементы от вредных. Первые — оно должно всячески поощрять и отличать, а ко вторым — применять со­ответственные меры воздействия (f| toov ауабсоу Ti(if| xai tojv xaxffiv Cmufa [почитание добрых и бесчестье для злых]). Только такая откры­тая политика ведет к благосостоянию государства (f| noXmxf] cue^ta). Наоборот, отсутствие сдержек для вредных общественных элементов, предоставление им полной свободы действия является причиной все­возможных общественных зол (цт|тпр xal тросрбс; лаот|с; -щс, noAmxfjc, xaxfjc, [мать и питательница всякого зла для государства])207.

Видя в царе отца для подданных, который отечески печется о сво­ем народе и насильно ведет его ко благу, Патрикий, вместе с Ага-

202 М. 591 f. 294 b 19-20; М. 603 f. 295 b 22-24.

203 Там же.

204 М. 60 If. 333 b 20-28.

205 F. 333 b 25; 336 а 1-32 (М. 604-605).

206 М. 605 f. 336 а 7-10.

207 М. 591 f. 294 b 16-23; М. 609 f. 296 b 31-33.

186 Глава II

питом, должен был признать громадное значение личных качеств и достоинств в царе. Когда царь разумен, говорит он, разумно все государство, когда царь безумствует, napacppovet, в безумие впадает и все государство208.

Но не следует представлять себе, что он мыслил в формах патри­архального быта, лишенного постоянных учреждений и твердых законов с характерным для этого быта непосредственным вмеша­тельством царя во все дела управления. Уже было отмечено, что он держится как раз противоположного взгляда: из сравнения царя с Богом и государства с космосом он делает вывод, что царь не дол­жен брать на себя непосредственное управление государством и должен ограничиться общими указаниями соответственным орга­нам и общим надзором за их деятельностью. Об основных законах, касающихся царской власти (убцос, nept rfjg paoiXefac, xe(nevoi), Патрикий говорит вполне определенно в XI главе пятой книги (в ре­дакции Мая)209, а в V и VI .главах той же книги мы имеем изложение некоторых из этих законов. К сожалению, эти главы дошли до нас с большими пропусками, и мы точно не знаем содержания основных • законов и, следовательно, не можем составить себе верного пред­ставления о монархии в понимании Патрикия. В указанном месте он называет следующие пять законов:

1)закон, определяющий порядок вручения царской власти (ewonoc, uvu(5pT|otg [законное провозглашение]) или провозглашения царем лица, выставившего свою кандидатуру (cruYY'VE°6ai l^AAcov). В законе должно быть указано, каким образом с соблюдением норм права (6ixatog) можно принять власть, которую дарует Бог и вруча­ет народ (лари tuv noXiTcov яроосрероцёуг) [через предложение от граждан]). — Отсюда видно, что Патрикий строго различал законно приобретенную власть от власти узурпатора и что, во-вторых, идея божественного происхождения царской власти могла в его глазах (вероятно, и в глазах современников) соединяться с мыслью о народе как источнике всякой власти210.

2) Закон об учреждении сената из лучших людей (tcov apicrrcov air/xXr|Toc; pouXf|). В круг ведомства его входят дела о содержании и воспитании детей лиц, принадлежащих к высшему классу, о их при­вилегиях (т1|гф и о назначении на должность таксиарха (военачаль-

208 М. 604 f. 331Ы-8.

209 М. 605 f. 336 а 16 и ел.

2111 Ср. Instil. I tit. 2 § 6: ...populus ei et in eum omne imperium suum et potcstatem concedat. Cp. Graeca paraphr.: (ЗсючХейс, icm 6 тб кратбс, той upxeiv л«р<'< той 6tinou Xa(3cov [царь есть тот, кто власть править получает от народа] (al. Farmi, стр. 11). — Выражение uvup^riaic., которым пользуется автор, — id самое, которое употребляют и источники в соответствующих случаях. Напр., Фсофшшкт Симок[атта] (Hist. Ill, 11) при описании провозглашения ксспрсм I пиурия (ичд. Bonn., стр. 132). О сочетании демократического] и 10о1фа||||'ич'ко|о| 'ш[смснтов] см. выше стр. [не указано].

$ 5. Петр Патрикий 187

пика). — Сенат, следовательно, есть, главным образом, сословное учреждение, только отчасти занимающееся общегосударственными вопросами, и это показывает, что в высшем классе Патрикий видел главную опору власти.

  1. Закон о порядке избрания на высшие церковные должности (tuv upxiepecov £niAoyfi). При избрании следует принимать в сооб­ ражение не только отношение кандидата к делам веры и его благо­ честие, но свидетельство о нем данного города (tcov jibXccov £v6pxoi цартирСш [клятвенные свидетельства городов]). — Патрикий, следо­ вательно, относит этот вопрос к ведению государства, а не церкви.

  2. Закон о высших правительственных должностях (лер1 tuv nev(oTcov*3ipxcov) и о назначении на них лиц, принадлежащих к выс­ шему сословию (£х tcov apCorcov).

  3. Закон о порядке издания законодательных актов (tcov noXiTixcov vbntov) и о неуклонном соблюдении законов (аоаХеитос, cpuXaxi'i) как основе государственного порядка211.

На этом, к сожалению, обрывается изложение основных законов монархии. В дальнейшем автор рассматривает возражения против них. По-видимому, возражения эти сводились, главным образом, к тому, что начертанный в законах государственный строй больше отвечает интересам людей, стоящих у власти, чем всего высше­го сословия (тоТс, tcov upx6vrcov naXXov, той; apCorcov upu.6?Eiv ёлпгпбе'Ор.шлл'). Но надлежащим образом оценить эти возражения довольно трудно — ввиду неполноты наших сведений о том, что подвергается обсуждению212.

Однако, несмотря на эту неполноту, государственное устройство, намеченное Петром Патрикием, мы можем представить себе доволь­но ясно — по крайней мере в главных чертах. Это — не бесформен­ная деспотия, покоящаяся на личных отношениях царя к власти и народу, а правильная монархия с развитой системой законодатель­ства и учреждения. Престол замещается в порядке, установленном законами, причем власть, будучи властью «Божией милостью», в то же время видит свой источник в народе. В ряду правительственных учреждений первое место занимает сенат, доступ в который открыт, однако, одному высшему сословию. Вообще, это — сословное госу­дарство, в котором привилегированное высшее сословие составляет главную опору власти. Если же аристократический сенат и начало народовластия поставить рядом с монархической властью, то мы по­лучим смешанную форму правления, el6og 6ixaiapxix6v [по образу Дикэарха], которое Фотий в упомянутом своем известии считает ха­рактерным для разбираемого учения213. Церковная власть неотдели-

211 М. 599 f. 354 b 10-33.

212 Возражения и разбор их М. 600 f. 334 а-b.

213 Впрочем, Pra'chter (В. Z. IX, 622) производит Фотиево 6txaiapxixov не от имени Дикэарха, а от бЫшос, + apxav. Можно сомневаться в правиль­ ности этого толкования.

188 Глава II

ма от светской, чисто церковные вопросы разрешаются гражданским законодательством. Так формулированный государственный строй возбуждает интерес с различных точек зрения. Представляет ли этот строй идеал автора, или изображение действительности, в смысле ли определения монархического строя, или же в смысле изображения именно византийского государственного порядка? Текст не дает нам твердого руководства для разрешения вопроса, но общий смысл его, кажется, должен склониться к тому, чтобы видеть в этом строе толь­ко пожелание автора, а не точную копию действительности214. Но то обстоятельство, что, по признанию самого автора, его формулировка способна вызвать возражения, и притом — довольно конкретного, жизненного характера, позволяет заключить, что его идеал не слиш­ком далеко отошел от действительности, что это — только некоторая переработка действительности215, и возражения вызываются, может быть, недостаточностью этой переработки и затрагивают косвенно фактический государственный строй. Насколько основные законы, изложенные Петром Патрикием, подходят близко к византийскому государственному строю, это предстоит еще выяснить будущим ис- • следователям. Но во всяком случае наличность в них некоторого по­зитивно-правового момента едва ли можно отрицать, и это делает их интересными не только для истории положительных идей, но и для истории права, как материал для очень спорного вопроса о характере византийского государственного устройства.

Остается указать взгляды Патрикия на отношение власти к праву. Царь должен действовать правомерно (6ixatoc,). Это значит, прежде всего, то, что он должен соблюдать действующие законы (tuv v6\iu>v фгЛахт^)216. Во-вторых, он должен заботиться об осуществлении идеи права или справедливости в самих законах. Добродетель вооб­ще, по мнению Патрикия, в условиях общественной жизни, не есть результат действия одних естественных сил, но требует еще извест­ной культуры (ex Tpocpfjc, йца xai qxuoECog aperf) £v noXiTe(g).LXXV Так же, очевидно, — и справедливость. Античная философия оставила два существенно-различных понимания ее: по Платону, справедли­вость понимается в широком смысле нравственного достоинства вообще, и справедливый человек есть просто духовно-прекрасный человек, Аристотель же придает справедливости социальный смысл одной из добродетелей — воздавания каждому должного. Патрикий, по-видимому, соединяет оба понимания. Он сближает справедли-

214 М. 599 f. 354 b 16-17: OuxoiJv tni Tothoig, twv u£v убцогу, & ©соцаоче, лрытод бетёод afrtfj йл' aim)? тр pacaXda rfjg ew6|iov> xupiv avafbMoecog... [Следовательно, под этим условием первенствующим из законов, о Фо-масий, должно положить тот, что (принят) самой царской властью для ее •in коп него провозглашения].

•'Ч'р. Институции. [Карандашом написано и карандашом перечеркнуто: «populus omncs ius et potestatem in eum transtulit».]

•'"'М.Ы)3 Г. 295 a 21.

ss 5. Петр Патрикий 189

иость с ейта|(а217, т. е. с добрым порядком вообще; в этом можно видеть отголосок платоновского учения. С другой стороны, он по­нимает ее как расположение всего по достоинству каждого (хат' a^iav 6iati0EToa), т. е. как воздавание должного218: тоТс, ауаЭоТс, 1цщ, тоц; хахоТс, апцСа, добрым почет, дурным — бесчестие. Выше было приведено еще другое определение справедливости, в котором еще больше видна близость к Аристотелю: распределение неравного по достоинству каждого. Путь для осуществления идеи справедливости указывает, очевидно, политическая наука с ее учением о подражании Богу. Что же касается закономерности, то Патрикий дает нам и ука­зание, как он понимает возможность ее установления. Он говорит, что, есл!Г царь хочет подражать премудрости Божией, он должен отказаться от непосредственного вмешательства в дела текущего управления219 и ограничиться тем, чтобы давать общее направле­ние правительственной деятельности220; только при этом условии можно достигнуть в государстве справедливости и твердого порядка (f| noXiTEta 6ixcu<OTepa те xal ейотобеотёра y^voito [государство сделалось более справедливым и легко управляемым]). Если можно так понимать приведенные cnoBa,LXXVI то в них следует видеть один из древнейших намеков на бюрократическую монархию как форму обеспечения законности221. Разумеется, мысль эта не вполне новая: она встречается и раньше у Плутарха, Фемистия и др. (Prach., 626). Но предшественники Патрикия говорили только о том, что монарху следует ограничиться общим направлением политики, предоставив подробности управления посредствующим властям, Патрикий же связал с этой мыслью учение о правомерности в государстве. Это уже нечто новое.

Таково, в общих чертах, политическое учение, изложенное в про­изведении jrepi noAiTixijs ejtirtj^rjg. Характерной чертой этого учения является гносеологический и метафизический идеализм. Автор является учеником Платона, отчасти испытавшим на себе влияние и неоплатонизма. Это не помешало ему, однако, в отдельных пун­ктах разойтись с платонизмом и даже вступить с ним в полемику (см. статью Прехтера). Вообще влияние античной философии есть не единственное, которое можно подметить в изложенном полити­ческом учении: наряду с ним нужно указать и влияние христианства. На его счет следует отнести, прежде всего, определение цели госу-

217 М. 603 f. 295 b 24-32.

218 Там же.

219 oux£ti фЕроцсЧчуи 6f| airCQV 6r|Xa6f| clg та иб^ры xal йлоЩХоид архад [и, естественно, он уже не вносит ничего в текущие дела и не вмешивается в управление].

220 eviEvra £л1 тад uXXag apxag те xai Ta|eig Tag лоХтхад jipovotag... лрбд £хаота етлорЕшцеЧ'ад ieuvovta [направляет то, что касается вообще вла­ стей, порядков и заботы государства... а также текущие отдельные дела].

221 М. 603 f. 295 b 1-15.

190 Глава II

дарства как спасения людей и все учение об уподоблении Богу, пото­му что, хотя это учение было выставлено уже древней философией, но с особенной любовью разрабатывалось отцами церкви, например Климентом Александрийским 222.LXXV"

По разнообразию идей и элементов учение Патрикия является довольно содержательным и, в этом отношении, оставляет далеко за собой произведение Агапита. Кроме изображения идеального пра­вителя оно заключает еще в себе 1) методологические и гносеологи­ческие соображения о политической науке, 2) соображения, относя­щиеся к политическому психологизму и физиологии, т. е. к учению о силах, действующих в государстве, 3) учение об уподоблении. При этом произведение Патрикия дает не одни только общие, отвлечен­ные построения, но указывает определенные, совершенно реальные средства для осуществления политических задач и, вообще, заклю­чает в себе чисто эмпирические, в том числе — позитивно-правовые элементы. Во всем этом виден человек, прекрасно осведомленный в политике, чувствуется знание реальных политических отношений, умение в них разобраться и освещать их с точки зрения философ- ' ских принципов. Это — прямая противоположность Агапиту, кото­рый от политики стоял далеко, имел о ней только приблизительное понятие, и потому мог высказывать о ней только общие суждения, порою несколько наивные и граничащие иногда с риторикой. Знание политической жизни вместе с богатством и разнообразием содержа­ния делает предполагаемое произведение Петра Патрикия одним из выдающихся произведений политической литературы, и нужно очень сожалеть, что мы имеем от него одни только отрывки.

Текст: A.Mai. Scriptoram veterum nova collectio, t. II. 1827.

Литература: Византийские историки Девксипп и др., пер. с греч. С. Дестунисом. СПб. 1860. — Е. Patzig. Die Hypothesis in Dindorfs Ausgabe der Odysseescholien. B. Z. II, стр. 236 и след. — К. Prftchter. Zum Maischen Anonymus. B. Z. IX стр. 622 и след. — J. Нашу. Petros Patrikios Magister und Petros Patrikios Barsymes. B. Z. XIV стр. 529-531.