§ 3. Никулща 301

форе Вотаниате. По его словам выходит, что Никифор был как раз таким образцом для подданных, каким Никулица убеждает быть Михаила VII. Никифор умел воспитать общество и внушить каж­дому сословию нужные ему качества: лрб? тб fj9og айтоО xai tt)v xaXoxayaGCav nerepueniaav tag Yw&u.ac, autuv xai nenaiSevn^voi хатй toooxjtov Yeyovaoi¹⁹⁰ [относительно народа и его нравственно­го совершенства — он упорядочил состояние умов их, и они воспи­тываются соответственно происхождению]. Точно так же историки обращают внимание на то, принимал ли данный император в расчет общественное мнение и мнение специалистов, или же он, во что бы то ни стало, хотел действовать всегда самостоятельно. Так, о Кон-CTaHTHHe'VIII Пселл говорит, что он вообще легкомысленный, был глух ко всякого рода убеждениям и никогда не принимал их в сооб­ражение: 6u0avaxXr)Toe fjv xai 6t)of|xoog лрбд naoav napalveoiv¹" [непреклонен и плохо поддавался на увещание]. О его брате — Ва­силии II он говорит тоже, что он не допускал никаких участников в своих планах или советников в делах управления "². Наоборот, об Романе Диогене Атталиат сообщает, что тот постоянно обращался за советом к специалистам, напр[имер], в военных вопросах обращался к т[ак] называемым] военным судьям (ol той сгтратоле'бои хрггаС), каким был и сам Атталиат.

Даже мысль о философе у трона или о царском советнике, как она ни отзывается литературой¹⁹³, имеет несомненную связь с историчес­кой действительностью. Философ-советник государей не есть только мечта политических фантазеров. К философии и к философам визан­тийской общество и византийские императоры, за малым исключени­ем, относились с особенным уважением, и во всех трудных случаях императоры охотно обращались за советом в эту сторону. Достаточно вспомнить современника Никулицы, знаменитого ипата философов Михаила Пселла, который был советником при целом ряде импе­раторов. Может быть, Пселл не всегда оказывался, в нравственном отношении, на высоте своего положения, но все же он был философ и был советник государей. Неудивительно поэтому, что эту тему мы встречаем еще у другого современника Никулицы — Кекавмена (Кехаиц£уос,), в его IrpaTrjytxdv. «Если ты, — говорит он, обращаясь к сыну, — будешь философом (el (iev е! срЛбоосрос,), старайся быть вместе с тем политическим деятелем (лоХтхбс,), способным все го­сударство научить добру».¹⁹⁴

¹⁹⁰ Bonn., 321.

¹⁹¹ Стр. 20-21. [Михаил Пселл. Хронография. С. 21. Гл. 2.]

¹⁹² Стр. 2: E|3oiUeTO u.f|v nr)6£va xoivcov6v exeiv ta>v фроутюцатшу, \ir\5b лер1 tuv xoivuv 6ioi>cf|aE(ov o\>u.|3ovXov [он не хотел никакого соучастника своих пла­ нов, никакого совета относительно государственных дел]. [Там же. С. 8. Гл. 3.]

¹⁹³ См. Плутарха Пер! той бп царила тоТд цуЕц6(п деТ rov q>Maoq>ov дюАёусовси [о том, что предпочтительно выбирать в правители философа].

¹⁹⁴ Указ. изд. стр. 8.

302 Глава IV

Это — темы, корни которых лежат в античной или эллинистичес­кой литературе. Кроме них у Никулицы можно подметить еще и такие темы, которые нельзя возвести к античной греческой литературе, но которые в византийской литературе встречаются не только у него. Для примера можно указать две такие темы: во-первых, отношение к войску и, во-вторых, национальный вопрос. Никулица предлагает императору заботиться о войске, так как оно составляет, по его словам, опору трона, дает твердость финансам и украшение всему государст­ву. Подобного рода советы мы встречаем и до него, но это никак не значит, что он только повторяет других авторов в погоне за ритори­ческой полнотой своих наставлений. И прежде, и теперь, в XI в., войс­ко составляло в Византии крупную силу, от которой многое зависело и с которой нужно было серьезно считаться. Чтобы убедиться в этом, достаточно перечитать мемуары Пселла. Сколько государственных или дворцовых переворотов объясняется только тем, что за данного кандидата стояло столичное или провинциальное войско! Сколько восстаний и попыток к государственному перевороту объясняется тем же! По поводу, напр[имер], Исаака Комнина Пселл говорит, что войско стояло за него потому, что хотело быть распорядителем власти, хотело повиноваться императору-полководцу и уничтожить засилие чиновничества¹⁹⁵. Это же характерное выражение отратпубс,-ai)Toxp6Vrcop,^XLV" только несколько в измененном виде (отратидлт)? айтохрблхор [воин-император]), употребляет Пселл и в рассказе о возмущении Льва Торника (Лишу TopvCxioc,)¹⁹⁶. После Исаака судьба престола решается также при сильном участии столичной гвардии¹⁹⁷. Неудивительно, что и Пселл, и Атталиат постоянно обращают внима­ние на то, каково было отношение того или другого императора к сол­датам. Так, Пселл считает заслугой Михаила IV, что он понял значение войска как «нерва» ромейского государства (то: veupa 'Ршца(соу) и, пе­редав управление различными частями своему брату, заботу о войске оставил за собой¹⁹⁸. Наоборот, о Константине X Атталиат говорит, что он все свое внимание направил на внутреннюю политику и вовсе не заботился о поддержании военного могущества и славы государства, а потому и к войску относился с пренебрежением¹⁹⁹. Известно, что это

¹⁹⁵ Стр. 191: epoiUovTO \ibi xai ярбтероу тб iTpatiornxdv |vujiav тб хратос, ' Pconatcov uroMioifjaaa6ai, xai unrjxooi y£v£o6ai отратпуф айтохратор!, xal •ri|v noXmxf|v хатаХшш rfjc, |3aaiXe(ag 6ia6oxuv [они сначала хотели всю римскую власть передать (Михаилу) Стратиотику и сделаться подданными стратига-автократора, уничтожить гражданскую передачу царства]. — Ср. С'. Neumann. Die Weltstellung des byzantinischen Reiches vor den Kreuzzugen, 1 N94 стр. 48 и 74.

''"' С'тр. 137: роЫоц£уогк; crrpawbTnv I6rtv айтохратора [желают импера­тором пилен, воина].

""('тр. 230 231.

"'"dp. .SI.

'Tip. 76: i(T)v uXXcov f|Ttov paaiXixfflv uvtex6|ievog, OTpcrnamxuv (|)i||il xul <rTf><iTi)YiK(I>v nXcovEXTrinUTCov xal Tfjg bntvQtv ei)6o?£ag, toiq