§ 2. Фемистий 93

смысле, что власть не имеет права смотреть на народ как на объект, на котором она будет учиться и проделывать свои опыты, не зная заранее, куда она придет; она обязана, напротив, вполне сознательно отаосйтьсяк своей задаче, и самая задача должна быть вполне обос­нована? Корень этого опять составляет вера в силу знания, вера в то, что в области политики все может быть доказано и что государство может быть устроено в соответствии с тем, что является истинным в общественном отношении.

С этой верой находится в связи вопрос о том, что является в госу­дарственной жизни главной движущей силой, на которую, в послед­нем счете, опирается власть. Таких сил только две: принуждение и убеждение. Греческая литература очень рано поставила этот вопрос, противополагая друг другу срброд и леиЭсЬ¹⁵¹ [страх и убеждение]. С утверждением мысли, что в основе государственных отношений лежит особая политическая наука, по данным которой эти отно­шения строятся, все более развивалось учение о том, что леиЭсЬ имеет все преимущества перед фброс,. Иначе говоря: государство не" должно силой вынуждать от граждан определенное поведение, но должно убеждать их, что это поведение хорошо, и тогда они будут действовать свободно, imperio rationis" [руководствуясь разумом]. Из времени более близкого к Фемистию можно указать на Сенеку и на Диона Кассия, который в уста Ливии, жены Августа, вложил речь о вреде принуждения¹". Фемистий касается этого вопроса во многих речах, и везде, конечно, он склоняется в пользу свободного убеждения. По его мнению, euvoicc [благорасположение] лучше, чем фброс,, £я19иц[се [желание] сильнее, чем uvdyxri [необходимость], царь правит ёхбута, а не ux6vra [добровольно подчиняющимся, а не П£принуждению]; в своей латинской речи к Валенту он прямо го-'ворит: in caritate civium regni fundamenta sunt posita [основания прав­ления — в любви граждан]¹⁵³. Из своих литературных предшествен­ников он сам указывает Еврипида, Гомера и Эзопа¹⁵⁴. Обоснование этого взгляда у Фемистия не этическое, а психологическое. Он гово­рит не о том, что власть не имеет права прибегать к принуждению, но только то, что это нецелесообразно, так как убеждение — более могущественная сила, чем страх. При помощи euvoia можно побе­дить страх^ но страхом победить душевное расположение гораздо труднее¹⁵⁵. Поэтому государство есть нечто добровольное: власть

¹⁵¹ У Платона pta xai лабй: 4 Leg. 122 b.

¹⁵² См. примеч. I. Hardouin к речи c/g 0eo66mov [О человеколюбии Феодо­ сия], р. 232 А.

¹⁵³ Стр. 57, 115, 184.

¹⁵⁴ Стр. 253.

¹⁵⁵ Ou |ojiv oi ool Jtpoyovoi mi осрхлуётоа, оЛА' aiSoT цаХХоу axwo 5eT ка! ewoici icXeov f\ <p6p<p Katexew toix; wnyccoxx;. бтхткатауючаототероу 5ё qyuXmeufipiov E\Svoux (pofkn). фбрсо цеу yotp fitfvoiav oijk ic^ey катаХг>9£Тоау, EWoCa 8ё 6г>уйц£ц rcoXXai; [He только твои предки и основатели рода полагали, что более дрлж-

94 Глава 1

господствует над людьми, потому что они этого хотят, а не прто-муГчто онйГеё боятся. Ведь люди, объясняет Фемистий, стремятся~к тому_л чтобы жить в государстве; а никто не стремится к тому, чего он боится^15ё. В этом вопросе Фемистий, кажется, ничего не прибавил"к тому, что дала античная философия.

Несколько в ином положении находится вопрос, нужны ли прави­телю государства какие-нибудь природные дарования, или это дело может вести всякий, к кому будет благоприятна судьба? Античная философия только наметила этот вопрос в понятии «истинного царя». Еще Сократ утверждал, что не всякий, кто носит корону, есть действительно царь.^ХХХ1У Но развития эта тема почти не получила, отчасти потому что ее смешивали с другой темой — о необходимо­сти знания для правителя, отчасти же потому что для нее не было надлежащей почвы; ибо она имеет преимущественное значение для монархии, а классическая древность ее не знала. Дион^ живший во времена монархии, постав'ил вопрос яснее. Уже у Платона встреча­ется сравнение с пчелиной маткой, которой подчиняется весь улей и которая самой природой назначена к господству¹⁵⁷. Дион в своих речах о царской власти несколько раз возвращается к этому образу и развивает его с большой подробностью. Основываясь на том, что пчелиная матка одна из всего улья не имеет жала, он строит учение о paoiXix6v oTiucTov [признаке царя]. Природа, по его учению, назна­чила сильных и лучших к тому, чтобы господствовать над слабыми и заботиться о них. В этом смысле можно говорить о прирожденном царе, который имеет гораздо больше права на власть, чем тот, до кого престол дошел случайно, например, по родству¹⁵⁸. Фемистий,

но стыдом и благорасположением, а не страхом удерживать подданных. Благорасположение более трудноодолимая защита, чем страх. Я_не считаю, что благорасположение будет побеждено страхом, наоборот, благорасполо­жением — многие силы], (elg 0eo56cnov [О человеколюбии Феодосия] 23Id, Dind. стр. 282). Ср. стр. 461: тшбоТ naXXov п. србрср xprioreov Ы Tfjs Ц£у(спт|е upxiis, xal tuv a(v6pov (be, ffctoTa napaKr\mtov [более убеждением, чем стра­хом, следует действовать при великой властк, и наказание— наихудшее средство].

^15<>л-г-р( 4>uavOpwnfag [о человеколюбии (Констанция)] 10d: (kmXonevcov yap, oil (popounevmv iiyeTrai, paaiXeta 5Ё ekowiov ti ml от!) ptaiov... [ибо руко­водит стремящимися, л не устрашенными; государство свободно подчиняю­щихся и ненасильственное] (стр. II).

¹⁵⁷ Polit. 3()ld-c: v\iv Ы: ye шште отж £(tti yiyv6|aevo<;, ox; 5т| (pa(iev, ev тай; TtoXfiat paaiXfix; otcx; ev anf|vraw рцфйетш, тб те ашца ей9йс; ка1 tt|v \|A)XT1^V бшферсоу el<; [ныне, когда, как мы говорим, не рождается в государствах царь, какой рождался в ульях, отличающийся тотчас телом и душой (от прочих пчел, т. е. пчелиная матка)].

¹⁵⁸ [Дион] Or. Ill § 50: e"v те ауеХац mi annvEoi бихаяцоагойсггц; ttj<; фШЕОк; Tf|v ката qnxnv той kpe(ttovo<; tuv EXaTTOvcov apxr|v ка1 rcpovouxv [когда природа в стадах и ульях показывает власть сильнейшего из немногих согласно при­ роде и промышление]. — Or. IV § 62-63: ест (ЗатХегл; ev talc; цеХ£ттац ф-uoei