§ 6. Гемист Плитон 463

Другой общий вопрос, который затрагивает здесь Плитон, это — значение религии для общественной жизни. Как ни важно, говорит он, иметь хорошие законы, но во много раз важнее и для отдельных лиц, и для всего общества (xoivfj xai I6ig) установить правильное учение о Боге (if|v той Qdov 66|av). Оно сводится к трем пунктам, а именно, во-1-х, что существует Бог, во-2-х, что Он заботится о человеческих делах, и в-3-х, что Он управляет миром по своему благоусмотрению и по всей справедливости³⁸⁰. Только признание этих догматов и обес­печивает нравственное поведение людей; и наоборот: кто не верит в существование Бога и в его промышление о мире, тот не будет строго придерживаться справедливости. Из этих противоположных воззрений вытекают два противоположных одно другому жизнепони­мания (бгю pioxi лрооярёоЕЕ лрб'Стоу еуссульотйтщ uXWiAoiv). Согласно одному из них, единственное или, по крайней мере, высшее благо заключается в добродетели, другое видит это благо в наслаждении. Соответственно этому и действуют люди различным образом³⁸¹, и не только частные лица, но и правители государств, среди которых были люди как верующие, так и неверующие³⁸².

Наконец, Плитон затрагивает еще один общий вопрос, имеющий значение для всех времен и народов: что важнее для государства, что оказывает больше влияния на ход политической жизни — личность или учреждения? Он, правда, формулирует эту проблему не столь определенно, как это, может быть, нам хотелось бы, но он решает ее, по-видимому, в пользу личности. Он советует деспоту Феодору, пре­жде чем вводить рекомендуемые им законы, обставить себя дельны­ми сотрудниками и советниками (оиухаталраоооутЕС,, отЗц|ЗоиХо1). Нужно, сначала, ввести их в курс дела и убедить в необходимости коренных реформ, а потом уже приняться и за самые реформы³⁸³.

Таково содержание записок Плитона о пелопоннесских делах. В современной научной литературе они не заслужили себе особен­но благоприятной оценки. Находят, что Плитон показал себя в них

³⁸⁰ Глава 15. — Это очень близко подходит к тем выражениям, в которых двести лет позже формулировал Гуго Греции враждебные себе воззрения: поп esse Deum aut non curari ab eo negotia humana [не бывает, чтобы Бог сам не заботился о человеческих делах]. De Jure belli ас pacis (1625), Proleg., 11.

³⁸¹ Главы 16-18.

³⁸² Глава 19.

³⁸³ Глава 22: прйтои jt tuv яоХстеицатсоу, е[ бохеТ, аяб тог) тер! tuv oiinpotiXoov up|ai, xai тойтои? ааитф, toiq те uXXoig, xai тф яХт^би (Ьд IxavwTUTOig, fj Eq>an£v, хатаоттцкуу... Д(6аах£ те xaxEtvoug, блсод ev цЕуаХш xiv6uvcp та тетера, xai ou6Ev6c; f\\nv aXXou cbg тог) ad)aEo9ai 6Et- тоггго б£ ou/ ol6v те, цп. Tf|v яоХсте^ EnavopGwaanEvoig [меры по управлению ты дол­ жен начать, мне кажется, с подбора советников, установив достаточное их количество... Внуши им, в какой великой опасности находятся наши дела и что у нас нет другого способа спастись, кроме как усовершенствовать госу­ дарственное устройство]. — Эти слова говорят за то, что реформы Плитон предполагал проводить только в пределах деспотата.

464 Глава V

большим мечтателем, не умеющим разобраться в действительно­сти, что он обнаружил поразительный недостаток исторического взгляда и вообразил, что Пелопоннес XV в. есть то же, что Спарта времен Ликурга³⁸⁴.^ьххх" Мнение это, может быть, слишком строго. Некоторыми из его советов правительство воспользовалось, и они, следовательно, на практике показали свою жизненность³⁸⁵. А если его проект не был проведен целиком, то это нужно объяснять, преж­де всего, неспособностью Мануила и Феодора увлечься идеей и от­сутствием у них воли, чтобы выйти из трудного положения, в кото­ром находился тогда Пелопоннес, да в сущности — и вся Империя. Так это или не так, во всяком случае рассмотренные произведения Плитона представляют большой интерес для истории политиче­ской мысли. Указывалось, что они заключают, в кратком очерке, некоторые из тех идей, которые позже были им развиты в его главном трактате Ndficav (шуурскрц, и что, следовательно, к 1415 г. его мировоззрение уже, в общем, определилось³⁸⁶. Другое, что бросается в глаза, это — сильная зависимость автора от Платона, которая видна одинаково как в том, так и в другом произведении. От Платона он взял разделение населения на три сословия: военное сословие он даже называет близко к Платону фиХссхед, ocorfjpeg³⁸⁷. В сословный строй он вкладывает опять-таки идею Платона о то: бсаттой Jipdrrrciv [делать свое дело] и запрещает служилым людям заниматься промыслами и торговлею³⁸⁸. Быть может, и предлагае­мое им уничтожение собственности на землю навеяно Платоном, именно его изображением жизни воинов, у которых нет собствен­ности. Но Платон только рисовал отвлеченный идеал государства, и вопрос о практическом его осуществлении его не интересовал. У Плитона же мы видим приложение этого идеала к конкретным условиям государственной жизни. Он берет Пелопоннес в его данном состоянии и показывает, какие преобразования и каким образом надо провести, чтобы приблизить его, в политическом отношении, к тому идеалу. Другого подобного опыта политическая литература, кажется, не знает. А что Плитон, в общем, правильно понял современное состояние Пелопоннеса и что Пелопоннес, действительно, нуждался в политических преобразованиях, это подтверждается двумя литературными фактами: Мазари в своей известной сатире «Путешествие в ад», написанной годом раньше, чем записки Плитона (1414), тоже говорит о Пелопоннесе и рисует

³⁸⁴ Fallmerayer, о. с. 313 и 317. Другого мнения A. Ellissen, который считает проекты Плитона вполне осуществимыми. Analekten d. mittel- und neugricchischen Literatur. IV, 2 (1860) стр. 25.

'*⁵ Имп[ератор] Мануил, напр., по его указанию возвел укрепления на перешейке Истма.

'** DrSseke, назв. ст., стр. 273.

^ш Послание к Феодору, гл. 13.

'** Там же гл. 10.