§ 5. Константин Багрянородный 239

нии народов и их образе жизни, о положении и величине населяемой ими страны, очерк ее, расстояние от них, а также о том, что в разное время происходило между ромеями и различными народами, и вместе с тем о том, какие в известное время установились в нашем государстве и всей земле ромеев нововведения (боа txa\.\cn:o\jii\QY\). Это я обдумал сам с собой и дал себе слово сделать известным и тебе, моему любимому сыну, чтобы ты узнал особенности каждого их них, как вступать с ними в союз, усмирять их или воевать с ними и отражать их». Царь предлагает своему наследнику ознакомиться, прежде всего, с государственным архивом, изучить дела по сно­шению с иностранными правительствами и, затем, историю. Те и другие сведения он подверг предварительно своей обработке и сообщает их в собственном освещении. Следовательно, внешняя по­литика должна прежде всего прочего привлекать внимание государя; безопасность границ, увеличение пределов государства, выгодный союз — вот что должно быть предметом его забот гораздо больше, чем внутреннее благосостояние народа. Это благосостояние, очевид­но, рассматривается как нечто, стоящее на втором месте, потому что оно в качестве необходимого своего условия предполагает внешнее могущество государства. Но внешняя политика как дело серьезное и важное должна быть основана не на фантазиях и личном чес­толюбии, а на изучении дела. Если сравнить все это со взглядами политической литературы предшествующего периода, нужно будет признать огромную разницу.

Таковы задачи и приемы автора с политической точки зрения. Но произведение его дает еще кое-что. Мы находим здесь ясно выра­женную теократическую идею. «От Бога — сокровище мудрости, и через него получается всякий совершенный дар. Он возводит царей на престол и дает им власть надо всем». Предисловие кончается молитвенным обращением к Богу, в котором Константин выражает уверенность, что его сыну Всевышний дал власть свою как лучшему из всех и поставил, как сторожевую башню на пригорке, как золотую статую на высоте, чтобы народы несли ему дары и поклонялись ему населяющие землю. «Но ты, Господи Боже мой, несокрушимо и веч­но царство которого, будь руководителем рожденному Тобою через меня, и да будет лицезрение Твое на нем, и ухо Твое — преклонено к его молениям. Да защитит его рука Твоя, и да царствует он для истины и да руководит его десница Твоя». Такие слова и обраще­ния гораздо больше уместны в церковной службе, например в чине царского венчания, чем в -.научно-политическом трактате. И здесь они придают всему произведению особый колорит: они говорят об особенной близости Бога к византийскому императору, которая всей его деятельности и всей вообще политике сообщает религиозный характер.

Задачи государства или, что в данном случае одно и то же, обязан­ность государя De administrando imperio определяет двумя терминами.

240 Глава III

Царь должен, во-первых, заботиться о спасении всех⁸⁴ и, во-вторых, направлять мировое судно^к. Ни одна из этих формул не составля­ет литературной собственности Константина Багрянородного и не может притязать на оригинальность заключающейся в ней мысли. Первая — возвращает нас в эпоху эллинизма, когда под перекрестным влиянием, с одной стороны, идей цинизма, а с другой — нового взгля­да на монарха, как на потомка божества и даже как на бога, от царя ждали спасения людей, и египетские Птолемеи называли себя осотп.р [спаситель], делая это прозвище своим собственным именем⁸⁶. Отсю­да и Фемистий пользовался словом oc&^eiv [спасать], желая характе­ризовать обязанности императора⁸⁷. Вторая имеет еще более древнее происхождение. Сравнение царя с кормчим встречается у Платона и у некоторых циников, а от них через ряд литературных памятников перешло к Агапиту, который на царя возлагал заботу о том, чтобы корабль всемирного царства (тб охафос, Tfjc, navxoojitox) noXirefag) не погиб в волнах беззакония (гл. 2). Обе формулы вместе выражают одну мысль. Они свидетельствуют о таком воззрении, которое считает, что народ нуждается в попечительстве, в заботе о нем, и что монарх как личность, более высоко одаренная и опирающаяся на божествен­ную помощь, эту именно заботу осуществляет. Та же мысль выража­ется в совете Константина своему сыну «не погрешить против общего блага» (тб xoivfj стицф£роу). Мы видели, правда, что общее благо он понимает несколько односторонне, почти отождествляя его с внеш­ним могуществом государства, с его военными и дипломатическими успехами, но мысль от этого не теряет своего значения. Об идее справедливости, о законности, которая могла бы уравновесить собою учение об общем благе, автор не говорит ничего.

Любопытно отметить еще несколько мелких черт в понимании характера императорской власти. В 13-й главе Константин Багря­нородный предупреждает сына, чтобы он ничего не дарил козарам и туркам^хххуш из царских одежд, венцов или украшений. При этом он говорит о божественном происхождении этих предметов^ХХХ1Х и о необходимости бережно и почтительно с ними обращаться. Им­ператор, рассказывает автор, надел один из венцов, хранящихся в храме Св. Софии, не в Господский праздник и за это был наказан смертью. С этого времени ведет начало тот порядок (тйлос, £у£уето), что всякий император до своего венчания дает клятву (6nvOeiv xai o:a(paX(£eo9ai) в том, что он «не помыслит ничего противного уста­новленным и от древнего времени охраняемым обычаям» (ou6ev

^м Гл. 1: f| Jiavrcov оштпрСа.

"' Там же: tt|v xoontxf|v 6Xxa6a rni6aXioDX£lv те xal xupepvav [и управ­лять миронмм грузовым судном, и направлять (его)].

"" I. Kurst. Gcsch. d. hell. Zeitalters II, 308-313, 320, 340 и след. 408. Б. Ту-рас-н. История древнего Востока II ². 1914, стр. 303 и след. L. Brehier. Les origincs dcs litres impt'riaux a Byzance. Byz. Z. XV, 164.

*' I li vtch тщмхсЧ; 1()7а. Изд. Диндорфа 1832 стр. 127.