§ 1. Философские направления в IV-V столетиях 69

предопределены, то не имеют смысла законы, бесцельны суды, на­казывающие ни в чем неповинных людей, не могут быть оправданы ни похвала, ни порицание⁴⁴. Неправы и те, кто действия людей объ­ясняют волей Божией, потому что это значит делать Бога причиной дурных поступков и даже грехов. В особенности восстает Немезий против астрологии с ее учением о действии небесных светил на волю. Общий вывод его такой: есть нечто, что зависит от нашей воли (тб ёср' f\[ilv), а это возможно только при том условии, если мы в нем свободны, т. е. можем, при одних и тех же обстоятельствах, принять то или другое решение⁴⁵. Под свободой, следовательно, Немезий по­нимает способность воли начинать причинный ряд (autf^oOoiov [са-мовластцре]). Но в то же время он не отрицает вмешательства Бога в человеческие дела, значение молитвы и проч. Из всех языческих философов, признававших влияние фатализма (е1царц£уг| [судьба, рок]), он выделяет учение Платона как единственно приемлемое и мало отличающееся от учения Св. Писания о Промысле⁴⁶. Учением о Промысле, в котором Немезий, между прочим, прямо ссылается на Никомахову Этику⁴¹, заканчивается все произведение. Наличие Про­мысла и его необходимость он доказывает нравственными сообра­жениями (награждение добрых и наказание злых), а также ссылкой на" факт существования общественного порядка у человека и т[ак] н^азываёмых]"общественных-животных⁴⁸.

Таким образом, учение о душе выводит Немезия далеко за преде­лы психологии. Ему приходится касаться и этики (причем он являет­ся сторонником теории Аристотеля о добродетели как золотой сере­дины) — и метафизики. К этой области, кроме учения о Промысле, относятся его рассуждения об отношении Бога к миру, о стихиях, о добрых и злых существах, имеющих влияние на человека, и неко-

«Гл. 35.

⁴⁵ Migne col. 745: eXeueepov yap etvoa 5eT тб £<p' tuuv • fjv 5' av eXeijeepov el twv ain&v jtepieaTTiKOTCflv eq>' fin.lv fjv тб лоте ц.ёу орцау [должно, чтобы в том, что зависит от нас, мы были бы свободными; мы были бы свободными, если, когда что случится, действие было бы в нашей власти].

⁴⁶ Гл. 38: nucp6v ti 8«хШиш яро; та 9еТа Xoyia та Хёуоута itpovoiav n6vTiv SioiKeTv та Ttavra.

⁴⁷ Migne col. 797.

⁴⁸ Col. 808: 6Ti 5e ка! f) tuv атбцсоу коА iienXr|9wnevcflv отбатаац jtpovofai; earl SeKTuafi SfjXov ёк tuv £axov tuv арх^аЦ ^{nm ко}& ЛУЕЦо^Ц 5ioiKO\>nevcov, uv лоХХа |ifev eiSii, mi yap цёХюот ка1 цтЗрцлке; mi та тсХеТата tuv o-ovayEXa^oneveov wto tiaiv тууецбот. тётакта! ol? aKoXovGeT яаЭоцеуа • цаХюта 5' av Tiq towo KaTavofiaEiev ец щ\ tuv avOpcojaov TroXvretav ёцрХеуои;... и т. д. [Что сущность индивидуальных и множественных подчиняется Промыслу, видно по тем животным, которые живут под неким начальством и водительством и виды которых разнообразны: пчелы, муравьи и многочисленные стадные животные, — ими правят повелители, за которыми они следуют в послуша­ нии. Еще более можно наблюдать подобное, обратившись к человеческому сообществу...].

70 Глава!

торые другие. Но все подобного рода вопросы занимают в произве­дении Немезия второстепенное место. По существу, оно продолжает быть исследованием антропологическим.

Как было указано, Немезий широко воспользовался всем, что могла ему дать античная философия. Но, пользуясь ею, он оставался совершенно свободным, и притом в двояком отношении. Немезия нельзя назвать учеником какой бы то ни было одной философской школы; он пользуется всеми школами и всеми направлениями, хотя больше всего заметно влияние Платона, Аристотеля и неоплатонизма. Во-вторых, и к этим философским направлениям он относится кри­тически и, с другой стороны, развивает дальше их учение. Так, мы находим у него полемику с учением Аристотеля о душе как энтелехии тела и о возникновении души в теле — полемику с учением пифаго­рейцев о душе как числе⁴⁹. Наоборот, неоплатоническую теорию вза­имоотношений души и тела он не только принимает и следует ей, но и идет в этом направлении дальше⁵⁰. Что касается христианского ха­рактера, то он проявляется в произведении Немезия не только тем, что он ссылается на Св. Писание, занимается его толкованием и придает его словам такую же доказательную силу, как учениям философов, но также и в его интересе к чистоте христианской веры. Это видно из его полемики с некоторыми ересями, а именно — с традуционизмом, кре­ационизмом и, особенно, с манихейством".

По широте плана, произведение Немезия давало ему полную возможность коснуться и политических вопросов. Но они затронуты у него очень слабо. Кроме отмеченного уже места, где Немезий го­ворит об общественной жизни человека и стадных животных, сюда относятся, в сущности, лишь несколько строк в первой главе, посвя­щенных происхождению государства. Немезий выводит государство ( из потребностей человека. Для удовлетворения их создаются науки и искусства (t^xvcu xai buorrfciai), а чтобы пользоваться ими, люди нуждаются друг в друге. Поэтому они сходятся вместе, вступают друг с другом в соглашение (carvaAAaYtiai), и таким путем возникает государство. Так как человек не может собственными силами удов­летворить свои потребности (oi>6eig айтархпс,), то этот путь, значит, указан ему природой; поэтому Немезий определяет человека как £roov аиуаугАиопхбу xai лоАгахбу [существо стадное и общественное]. Другой особенностью человека, предопределяющей государственную жизнь, Немечий считает его способность к раскаянию, которая свойст­венна одному только человеку и которая делает возможным нравст­венное сознание. В этом понимании государства Немезий является, очевидно, последователем одновременно и Аристотеля, и Платона⁵².

⁴⁹ Domanski стр. 3, 15, 41.

⁵⁰ Bender стр. 58-60, 78.

⁵¹ Domanski стр. 34, 47; Bender стр. 54.

⁵² Migne col. 520-521.