§ 2. Фемистий 91

сказать, что царь есть воплощение высшего, божеского закона, и потому он не может быть связан государственным законом¹³⁶. У позд-нёигцихЪифагорейцев упрочилось, по-видимому, первое значение, и v6\ioc, ёрлрихо? употребляется в смысле твердой законности¹³⁷. Цини­ки и стоики тоже придавали ему значение соблюдения законов, хата v6|xoug noXiTCTkoGai¹³⁸. Фемистий довольно охотно пользуется этим выражением, но склонен понимать его в смысле свободы власти от закона. Иногда оно имеет у Фемистия неопределенный, расплыв­чатый характер¹³⁹, но везде, где можно более точно определить его смысл, Фемистий хочет сказать, что император, будучи отражением вечного закона, стоит выше закона положительного и исправляет его, где это>~нууто^ш. Поэтому, если у Фемистия встречаются фразы, где он говорит об обязанности царя хранить закон или справедливость, qnAdneiv 6CxT|v, в них речь идет чаще всего не о положительной за­конности, а об осуществлении внутренней, высшей справедливости. Отсюда понятна склонность Фемистия к мечте Платона о yevvaToc, •Spavvoe¹⁴¹ благородный тиран]. Как Платон связывал с ним надеж­ду на преобразование государства, так и Фемистий. Он ведет с Пла­тоном полемику о личных качествах, которыми должен отличаться реформатор, но она имеет почти исключительно литературное зна­чение и очень мало философского¹⁴².

По вопросу, какие качества принадлежат хорошему правителю, в античной философии образовалось два направления. Циники считали, что в царе самое главное, чтобы он был хороший чело-

¹³⁶ 6 6£ paaiXeug upx&v l%u>v fonmtQvvov xal айтб? ofrv гбцо? ёцг|>их°?> 0E6g £v uvQpcbmng ларасоспцйтюта! [царь обладает неподотчетной властью, ибо сам является одушевленным законом, Бог в человеках им изобразился]. Там же, стр. 533.

¹³⁷ N6|icov 6fc 6 nfcv ёцлриход, (JaaiXeiig- 6 fit йфихое, YPUW-ia- лратод mv 6 убцос.- тойтср yup 6 paotXei)? убщцос... xal тойтср яарсфйоч 6 \itv paoiXeug TUpawo? [царь — одушевленный закон, а буква (закона) — неодушевленная; первенствует же закон: благодаря ему царь является и законным... и непре- ступанием его отличается от тирана].

¹³⁸ P. Fischer.

¹³⁹ Пср1 rije dpxfjsni. X: el ток; 6(ка<; e5(Kcx£ov ката уоцохх;, npbc, toy ёцхуихоу IpXenov v6|aov [если бы творил суды согласно законам, взирал бы на одушев­ ленный закон].

¹⁴⁰ Стр. 76: v6|W)v en\yux°^{v e}^^va' Ф¹!^ ^TOV paoiX&x, vonov Getov avcoSev fJKovta [говорит, что царь есть одушевленный закон, божественый закон, сошедший с небес] [Посол к императору Иовиану]. Стр. 277: ml та> nev itpoaf|Kei елесбаг той; уоцоц, тф 5fc (т. е. paaiXeT) ^Ttavopeow ка! той; уоцсм; ... ате уоцш ёцуйхФ ovn mi ойк iv ^раццаспу ацетавётоц [и ему (царю) подобает следовать законам, и ему же — выпрямлять (букв.) законы... каковые суть в сущем одушевленном законе, а не в неизменяемых буквах]. [О человеколюбии им­ ператора Феодосия]. Ср. стр. 141 (jrEvraepriTtxos 118).

¹⁴¹ 4 Leg. 709-710.

¹⁴² jTEvrasprjTixdg 105 b и ел. Ср. по изд. Dindorff'a стр. 12, 55, 125, 142.

92 Глава!

век; этого уже достаточно, чтобы обеспечить хорошее управление. Сократо-платоновское учение смотрело иначе. С его точки зрения личной добродетели, т. е. добродетели частного человека, для царя недостаточно, т. е. это еще не дает уверенности, что он будет хоро­шим царем. Нужна особая добродетель, paoiAixf) йретп; Платон и его ученики сводили ее почти без остатка к знанию. Дион соединил оба взгляда. По его учению, без добродетели царь обойтись не мо­жет; злодей не может быть хорошим государем, т. е., иначе говоря, мораль для всех обязательна. Но кроме того, для государственного деятеля нужны еще особые качества¹⁴³. Фемистий целиком повто-ряетДиона. Он ^оже^хочет видеть на престоле непременно человека нравственно-достойного; в то же время он очень часто говорит и об upxixfj йретт)¹⁴⁴ [добродетели к управлениюJ.

Что^эта_дрбродетель царская есть прежде всего наука, знания^— в этом Фемистий не сомневается. Но какое знание? Чистая филосо­фия, как думал Платон, или же положительная наука, как склонен был утверждать Дион, который советовал царю заниматься историей и ли­тературой — читать Гомера, Ксенофонта, Менандра¹⁴⁵? У Фемистия I это неясно. Нетчюмнения, что он выше всего ставил философию, но в ¹ то же время он говорит об uvOpconovouixi'i ttyv\\ [искусство управлять людьми], и можно думать, что он разумел под этим именно техни­ческие знания как собрание чисто практических советов¹⁴⁶.

Платон говорит о царе-философе. Позднейшие поколения убеж­дались, что это только мечта, не осуществимая в условиях реальной политики. У Диона мы видим образ, уже более близкий к жизни: царь, относящийся с уважением к философии и пользующийсяjx>-ветами философа, своего ближайшего друга и непременного спут­ника'⁴⁷. Фемистий здесь колеблется. Иногда и в этом следует за Дио-ном. Философ и здесь у него не притязает на власть и довольствуется скромной ролью советника¹⁴⁸. Но он не всегда остается верен своей мысли. Иногда он возвращается к учению Платона и тогда говорит, что цбАюта elvai q>u6ao(pov t6v |3aoQm¹⁴⁹ [лучше быть философом, чем царем]. Кроме того, у него встречается еще и та мысль, что поздно учиться, достигнув власти, и что, следовательно, обладание знанием есть непременное предварительное условие для управле­ния государством¹⁵⁰. Это — новая мысль. Ее можно понять в том

^m Or. \ и 3 passim.

¹⁴⁴ Стр. 5,78-79, 137,227,240.

¹⁴⁵ U. Иальдеибсрг. Политическая философия Диона Хризостома. Стр. 1546.

не _{.д. Особицам \() чслош'кол/обин Феодосия] 186d (стр. 230).

¹⁴⁷ V. Valdcnberg, о. с., 19 21.

¹⁴⁸ См. выше стр. [не укачано].

^и" f/e KowmivTiovcrp. 38, 41, 43, 48.

¹⁵⁽¹ Стр. 135: £pEtr|v бё ёфг| 5etv f) кшцсо5(а тгршта уеуёобси, Jtpiv itTiScAtoii; ETuxEipEiv [комедия говорила, что должно сначала побыть гребцом, прежде чем стремиться к рулю (Аристофан. Всадники. 542)]. (леутаерцпход 113d).