§ 6. Евстафий Солунский и его время 339

случайными в речи Евстафия, но отражают действительные его воз­зрения. Это видно, между прочим, из того, что, хваля имп[ератора] Мануила за те или другие действия, он в другом контексте этот образ действия обсуждает уже принципиально, без отношения к Мануилу.

В речи к тому же императору, произнесенной в 1178 г.³²⁵, Евстафий сравнивает его с кормчим³²⁶ и с солнцем³²⁷, и говорит опять об упо­доблении Богу. Но здесь он выставляет уподобление — не столько как задачу, которую должен себе поставить император, сколько как нечто уже достигнутое. Богоподобность он видит в (piXavGpOOTta императора, которую он проявляет и в отношении собственных под­данных, и в отношении врагов³²⁸. Это — мысль, которую в предшес-твующей"литературе особенно охотно развивал <DeMHCTHft.^LXXI1

Сравнение императора с солнцем встречается еще в речи 1179 г.³²⁹, но ему придается несколько другой смысл: имеется в виду не непре­рывность действия солнца, а то, что его действия простираются на всю вселенную (6 olxovu£Vix6c; flXiog)³³⁰ [вселенское солнце]. Мысль о всемирном характере Византийской империи в этой речи, как и в речи 1178 г., довольно ясно проскальзывает в прославлении походов и побед императора над западными народами и над восточными варварами³³'.

Едва ли не самой обширной речью Евстафия следует считать его речь по случаю смерти императора Мануила³³². Хотя автор во вве­дении предупреждает слушателей, что он не будет строго следовать правилам риторики, но это предупреждение само оказывается не чем иным, как риторической фигурой: здесь более, чем в остальных речах Евстафия, заметно следование традициям риторики. Евстафий говорит о роде, из которого происходил Мануил, восхваляет его предков, полученное им воспитание, его ревность к учению, упоми­нает об обстоятельствах, явившихся предзнаменованием того, что Мануилу достанется императорский трон, перечисляет и восхваляет его добродетели и т. д.³³³. Несмотря на это, в речи имеется и матери­ал, ценный в политическом отношении. Правда, здесь нет почти ни­чего нового по сравнению с предшествующими речами, но прежние

³²⁵ Fontes, pp. 57-80.

³²⁶ Стр. 72-73. Сравнение с кормчим встречается, несколько раньше, у Анны Комнины, которая своего отца, имп[ератора] Алексея I, называет ауаббс, хи(3£руг|тг]с, [добрый кормчий], имея при этом в виду, главным об­ разом, его участие в делах церковных (осуждение ереси Нила). Alexias X, 2. [Анна Камнта. Алексиада / Пер. Я. Н. Любарского. СПб., 1996. С. 265.]

³²⁷ Стр. 80.

³²⁸ Стр. 78.

³²⁹ Fontes, 92-125.

³³⁰ Стр. 93.

³³¹ Стр. 78-79, 94-95.

³³² Patrol, gr. t. 135 col. 973-1032; немецкий перевод см. Tafel, op. с. p. 3-72.

³³³ § 4-16.

340 Глава IV

мысли повторяются иногда в другом сочетании или с некоторыми новыми оттенками.

Евстафий говорит, прежде всего, о внешней политике имп[е-ратора] Мануила, которую он считает очень искусною. Мануил никогда не упускал из виду безопасность государственных границ и добиваться этого считал своей постоянной целью. Но к военным выступлениям он прибегал только тогда, когда не было другого вы­хода. Обыкновенно же он старался отвести от империи возможные нападения, возбуждая рознь между врагами и натравливая одних неприятелей на других. Персов он ссорил с персами, одно скифское племя возбуждал к войне с другим³³⁴. Мануил стремился увеличить мощь империи и для этого переселял варваров вовнутрь государства и привлекал иностранцев, как с Востока, так и с Запада, на службу империи ³³⁵.^LXXI" Вообще, это был государь чрезвычайно деятельный, который работал день и ночь, не щадя сил, и в заботах о важнейших государственных делах находил время заботиться об украшении столицы, о постройке монастырей, об устройстве полезных учреж­дений³³⁶.

Особое внимание уделяет Евстафий и здесь религиозному интере­су Мануила. Он был человек, религиозно настроенный, был усерден к молитве, ревностно исполнял церковные обряды³³⁷. Он держался того убеждения, что государь может управлять своими подданными толь­ко при том условии, если он обеспечит за собой и их души. Поэтому Мануил, как апостол, старался неверных обращать в истинную веру, а христиан укреплять в вере. Как добрый хозяин, который стремится пустынную землю сделать плодоносной и населенной, он стремился к тому, чтобы души его подданных приносили добрый плод и были жилищем для Господа³³⁸. Отсюда— деятельность императора, на­правленная на сохранение единства церкви, и борьба его за неприкос­новенность христианского догмата — борьба, в которой он сам высту­пал как оратор, как проповедник и как церковный писатель. Евстафий с похвалой говорит об участии, которое Мануил принимал в спорах о значении упомянутых выше слов, относящихся к Евхаристии, о смыс-

³³⁴§17.

³³⁵ § 18-19. В этом вопросе Евстафий и Н. Акоминат разошлись. Ни­кита осуждал Мануила за то, что тот пользовался услугами иностранцев, лишенных настоящего образования (лшбе(ас; аяаапд £от£рп|1£\о1с,) и не тающих даже хорошего греческого языка (йяб yevuv ётероуХштгсоу, i'mo|iappapii;ovTEg, (pwvfjg 'EXXr|v(6og та fyvri цетабшжоутЕд [иноязычные от рождения, коверкающие язык, едва поспевают за греческой речью]). Таким людям он передал важнейшие должности, тад ЦЕуСотас, apx<ig, в том числе еудеГшыс должности, производство народной переписи и т. п. А талантли-ные греки только прикомандировывались к иностранцам (nape^Euyvwro), и им поручались неважные и второстепенные дела. — Bonn., 266-267.

""t}4X '"I-

"' tj У).

"" § -15.